Cтраница 1
Европейская буржуазия, этот вернейший оплот царской власти, начинает тоже терять терпение. Ее пугает неизбежная перегруппировка в международных отношениях, растущее могущество молодой и свежей Японии, потеря военного союзника в Европе. Ее беспокоит судьба тех миллиардов, которые она великодушно ссудила самодержавию. Ее серьезно тревожит революция в России, слишком волнующая европейский пролетариат и грозящая всемирным революционным пожаром. Во имя дружбы с царизмом она взывает к его благоразумию, настаивает на необходимости мира - мира с японцами и мира с либеральной русской буржуазией. Европа нисколько не закрывает глаз на то, что мир с Японией может быть куплен теперь лишь очень дорогой ценой, но она трезво и деловито рассчитывает, что каждый новый месяц войны извне и революции внутри неизбежно повышает эту цену и увеличивает опасность такого революционного взрыва, который как песчинку сметет всю политику уступок. Европа понимает, что самодержавию страшно трудно, почти невозможно уже остановиться теперь, - слишком далеко оно зашло, и вот она, эта буржуазная Европа, старается успокоить и себя самое и своего союзника розовыми мечтами. [1]
Европейская буржуазия судорожно цепляется за военщину и реакцию из страха перед рабочим движением. Ничтожное число мелкобуржуазных демократов бессильно твердо желать мира и еще более бессильно обеспечить его. [2]
Сытая европейская буржуазия хвалит за умеренность алчущую пласти российскую буржуазию. [3]
С одной стороны, европейская буржуазия вздыхает спокойно. Царский манифест обещает прямую конституцию: Дума получает законодательные права, ни один закон не может войти в силу без одобрения народными представителями, дарована ответственность министров, дарованы гражданские свободы, неприкосновенность личности, свобода совести, слона, собраний и союзов. И биржа спешит выразить большее доверие к русским финансам. Поднимается падавший в последние дни курс русских бумаг. Иностранные банкиры, обратившиеся в бегство из революционного Петербурга, обещают вернуться через две недели. Конституция кажется европейской буржуазии залогом мирных маленьких уступок, которые вполне удовлетворят имущие классы, но позволил в то же время революционному пролетариату приобрести слишком много свободы. [4]
Азии и подрывающей господство европейской буржуазии, приветствует революционеров-республиканцев Китая, свидетельствует о глубоком воодушевлении и полной симпатии, с которой пролетариат России следит за успехами революционного народа в Китае, и клеймит поведение русского либерализма, поддерживающего политику захватов царизма. [5]
Получается союз реакционной боязни перед европейским пролетариатом европейской буржуазии с реакционными классами и слоями Китая. [6]
Неудивительно, что даже не участвующая в войне европейская буржуазия чувствует все-таки себя униженной и подавленной. [7]
США сами долго находились в экономической зависимости от европейской буржуазии, но в Западном полушарии США в широком масштабе осуществляли агрессивную политику, и к 50 - м годам захватили огромную территорию, вплоть до берегов Тихого океана. [8]
Фуко дает своеобразное философско-историческое описание стратегий, реализующих интересы европейской буржуазии в период с XVIII столетия. Эти стратегии связаны не с прямым классовым угнетением и экономической эксплуатацией, но с выработкой механизмов так называемого паноптизма или всеобщей поднадзорности ( integral surveillance) и дисциплинирования масс в практиках их повседневной жизни. Всеобщие дисциплинирующие и нормирующие режимы вводятся через перестроение пени-цитарной системы и контроля за преступностью, системы социального здравоохранения и контроля за половыми отношениями, развитие психиатрии и контроля за психическими заболеваниями. Школа и больница, фабрика и армейский барак - все они становятся институтами мощного дисциплинирующего воздействия, причем, отнюдь не только на отклоняющиеся группы. [9]
Во Введении Энгельс кратко изложил ход и особенности борьбы европейской буржуазии против феодализма, высшими точками которой, по его словам, были Реформация в Германии и сопровождавшие ее социально-политические движения, Английская буржуазная революция XVII в. [10]
Дело в том, что революция в Китае вызвала среди европейской буржуазии не энтузиазм к делу свободы и демократии, - на такие чувства способен пролетариат, но не способны рыцари наживы, - а стремление разграбить Китай, начать раздел Китая, оттягать земли у Китая. Консорциум шести держав ( Англии, Франции, России, Германии, Японии, Соединенных Штатов Америки) старался довести дело до банкротства Китая, чтобы обессилить и подорвать республику. [11]
Подобно тому как американская война XVIII столетия за независимость прозвучала набатным колоколом для европейской буржуазии, так по отношению к рабочему классу Европы ту же роль сыграла американская гражданская война XIX столетия. [12]
Подобно тому как американская война XVIII столетия за независимость прозвучала набатным колоколом для европейской буржуазии, так по отношению к рабочему классу Европы ту же роль сыграла Гражданская война в Америке XIX столетия. [13]
И, надо сознаться, ей удалось не только рельефно выразить настроение всей европейской буржуазии. [14]
Тоже была свободная наличность, тоже было хвастовство перед Европой, тоже усиленное Auspumpen европейской буржуазии. [15]