Cтраница 2
В своей статье Буржуазный документ ( начало ян-оаря 1849 г.) Маркс заклеймил эту жестокую и циничную систему, показав, что прусская буржуазия, подобно английской, учредившей для бедняков работные дома с тюремным режимом, благотворительность сочетает с местью. [16]
А главное, жестокая конкурентная борьба, разгоревшаяся в течение последних тридцати мирных лет между различными торговыми и промышленными нациями, принудила несколько инертную прусскую буржуазию сделать выбор: либо дать иностранной конкуренции окончательно разорить себя, либо взяться за дело всерьез, по примеру своих соседей. [17]
Маркс пишет серию статей Буржуазия и контрреволюция, в которых подводит итоги мартовской революции, характеризует расстановку классовых сил в Германии к концу 1848 года п разоблачает предательскую роль прусской буржуазии. Статьи публикуются в Neue Rheinische Zeitung 10, 15, 16 и 31 декабря. [18]
Когда пронесся мартовский потоп - потоп en miniature, - на поверхности берлинской земли остались после него не какие-нибудь чудовища, не революционные колоссы, а существа старого типа, приземистые буржуазные фигуры - либералы Соединенного ландтага, представители сознательной прусской буржуазии. [19]
Когда пронесся мартовский потоп 24 - потоп en miniature - на поверхности берлинской земли остались после него не какие-нибудь чудовища, не революционные колоссы, а существа старого типа, приземистые буржуазные фигуры - либералы Соединенного ландтага 25, представители сознательной прусской буржуазии. Провинции, имевшие наиболее развитую буржуазию, Рейнская провинция и Силезия, поставили главный контингент для новых министерств. [20]
Закон о гражданском ополчении, санкционированный согласительным собранием, был обращен против самой буржуазии н должен был дать законный повод для ее разоружения. Опыт, приобретенный прусской буржуазией в связи с законом о гражданском ополчении, должен был бы научить ее кое-чему; ей следовало бы понять, что все, что она до сих пор делает, как ей кажется, против народа, обращается только против нее самой. [21]
Прусская буржуазия выгодно отличается от английской буржуазии тем, что она противопоставляет британскому политическому высокомерию, напоминающему нравы нечестивого Рима, всеподданнейшее благоговение, христианское смирение и кротость перед тронем, алтарем, армией, оюрскратиеи и феодализмом; тем, что она, - вместо того чтобы проникнуться коммерческой энергией, покоряющей целые части света, - занимается на китайский манер мелочной торговлей внутри страны и, с филистерской ограниченностью цепляясь за стародавний рутинный полуцеховой строй, пытается посрамить беспокойный гигантский дух изобретений в промышленности. По в одном пункте прусская буржуазия приближается к своему британскому идеалу - в бесстыдной жестокости по отношению к рабочему классу. Если, взятая как целое, как корпорация, она и в этом отношении отстает от британцев, то это объясняется просто тем, что в общем и целом, как национальный класс, она, но недостатку мужества, ума и энергии, никогда ничего не добивалась и никогда ничего значительного не добьется. Она и не существует в национальном масштабе - она существует только как буржуазия данной провинции, данного города, данной местности, как сумма частных лиц, и в этом виде она еще более беспощадно выступает против рабочего класса, чем английская буржуазия. [22]
Мартовская резолюция не была признана. Берлинское национальное представительство, отклонив предложение о признании мартовской революции, конституировалось как представительство прусской буржуазии, как собрание соглашателей. [23]
Словом, немецкие буржуа не строили себе никаких иллюзий насчет прусской обходительности. И если с 1840 г. идея прусской гегемонии стала пользоваться среди них влиянием, то лишь по той причине и постольку, поскольку прусская буржуазия благодаря своему более быстрому экономическому развитию становилась экономически и политически во главе немецкой буржуазии и поскольку Роттеки и Велькеры давно уже имевшего конституции Юга стали оттесняться на задний план Кампгаузенами, Ганземанами и Мильде прусского Севера, адвокаты и профессора - купцами и фабрикантами. [24]
Так, в 1789 г. во Франции, когда голод, застой в делах, распри среди дворянства толкали, можно сказать, буржуазию на революцию, в это самое время правительство, исчерпав свои денежные ресурсы, было вынуждено положить начало революции созывом Генеральных штатов. То же происходит в 1847 г. в Пруссии. В тот самый момент, когда более инертная прусская буржуазия силой обстоятельств почти что принуждена изменить систему правления, король из-за нужды в деньгах вынужден сам положить начало изменению этой системы и в свою очередь созвать прусские генеральные штаты. Несомненно, что штаты оказали бы ему гораздо меньшее сопротивление, чем они это сделают сейчас, если бы на денежном рынке царило спокойствие, фабрики работали бы полным ходом ( а для этого нужна процветающая торговля и обеспеченный сбыт, а следовательно высокие цены на промышленные товары в Англии) и уровень хлебных цен был бы достаточно низок. Но так уж бывает: в периоды надвигающейся революции прогрессивные классы общества всегда имеют все преимущества на своей стороне. [25]
Немецкая буржуазия развивалась так вяло, трусливо и медленно, что в тот момент, когда она враждебно противостояла феодализму и абсолютизму, она сама оказалась враждебно противостоящей пролетариату и всем слоям городского населения, интересы и идеи которых были родственны пролетариату. В отличие от французской буржуазии 1789 года прусская буржуазия не была тем классом, который выступает от имени всего современного общества против представителей старого общества, монархии и дворянства. [26]
В течение 1845 и 1846 г. я не раз указывал читателям Star на то, что король прусский находится в очень стесненном финансовом положении; в то же самое время я обращал их внимание на различные хитроумные проекты, посредством которых его министры пытались помочь ему выпутаться, и предсказывал, что все дело неизбежно кончится созывом генеральных штатов. Таким образом, это событие не явилось неожиданностью и не было также, как это теперь изображают, проявлением доброй воли его промотавшегося величества; только крайняя нужда, скудость и разорение могли толкнуть короля на подобный шаг, и в Пруссии это ясно каждому ребенку. Весь вопрос заключается, следовательно, в том, согласится ли прусская буржуазия гарантировать новый заем и тем самым позволит. [27]
Она развила до значительных размеров своп промышленные и горнорудные предприятия, а также судоходство; она стала главным поставщиком всего рынка, охватываемого Таможенным союзом; ее богатство и численность сильно возросли. Но колоссальный рост за последние десять-пятнадцать лет английской фабричной и горной промышленности поставил прусскую буржуазию перед угрозой смертельно опасной конкуренции. [28]
Пруссии, наиболее развитому из германских государств, до сих пор недоставало буржуазии, достаточно богатой, сильной, сплоченной и энергичной, чтобы свергнуть господство абсолютизма п сокрушить остатки феодального дворянства. Но два соперничающие элемента - дворянство и буржуазия - поставлены в такие условия, что в ходе естественного развития промышленности и цивилизации один из них ( буржуазия) неизбежно становится богаче п влиятельнее, в то время как другой ( дворянство) неизбежно приходит в упадок, разоряется и все Польше и больше утрачивает свое влияние. Австралией в области производства одного п л их главных продуктов - шерсти и вследствие многих других обстоятельств, - в это же самое время прусская буржуазия чрезвычайно увеличила свои богатства, развила производительные силы и усилила свое влияние в целом. [29]
А как только прусская буржуазия с примыкающими к ней классами обнаружила серьезную решимость бороться за парламентарный режим в Пруссии, ей была предоставлена роль вождя конституционного движения во всей Германии, кроме Австрии. В настоящее время уже не подлежит никакому сомнению тот факт, что ядро тех конституционалистов центральной Германии, которые впоследствии вышли из франкфуртского Национального собрания и но месту своих сепаратных заседаний получили название Готской партии 337, еще задолго до 1848 г. обсуждало план, который в 1849 г. с незначительными изменениями эти конституционалисты предложили представителям всей Германии. Они стремились к полному исключению Австрии из Германского союза, к основанию нового союза под протекторатом Пруссии, с новой конституцией и союзным парламентом и к включению мелких государств в более крупные. Все это должно было осуществиться с того момента, когда Пруссия вступит в ряды конституционных монархий, введет свободу печати, начнет проводить независимую от России и Австрии политику и таким образом откроет для конституционалистов мелких государств возможность осуществить действительный контроль над своими правительствами. Таким образом, эмансипация прусской буржуазии должна была послужить сигналом для эмансипации буржуазии в Германии вообще и для создания наступательного и оборонительного союза как против России, так и против Австрии, ибо, как мы сейчас увидим, Австрию считали совершенно варварской страной, о которой, притом, знали очень мало, да и то немногое, что знали, было не особенно лестным для ее населения. [30]