Cтраница 3
Английскому и французскому послам в Москве было заявлено, что Советское правительство заинтересовано не в разговорах о пакте, а в организации действенной взаимопомощи против агрессии в Европе. [31]
Между тем в Москву доносили, что Польша находится в затруднительном положении: турки напали на нее, шляхта сердится на короля за дела московские, не хочет ему помогать. На основании этих слухов царь писал послам: Если послы станут с вами говорить шумно и сердито, то и вы бы с ними говорили, смотря по их речам, смело же и сердито, смотря по тамошнему делу; а если литовские послы станут с вами говорить пословно, то и вы бы также говорили с ними гладко и пословно. [32]
Одновременно НКИД по поручению Совнаркома направил всем послам и посланникам государств, состоявших в союзе с Россией, ноту о том, чтобы считать Декрет о мире формальным предложением немедленного перемирия и открытия мирных пере-говоров. Духонин отказался выполнить приказ Совнаркома и был немедленно смещен. [33]
Обратились к мирским людям, сравнили наказы, данные послам от всех областей - везде нашли одно требование: не отступать от восточной церкви. В это время дали знать собору, что в том же доме, в небольшой комнате, Скарга истощает свое красноречие, чтобы убедить князя Острожского и сына его в правде унии. Экзарх Ники-фор сказал: Пусть Скарга придет на собор и спорит с людьми учеными; зачем в углу старается убеждать людей, в богословии несведущих. [34]
Послы вступились в дело, говорили козакам, чтоб они не убивали воеводу, не верили затейным речам, а писали бы об этом в Москву к государям. Козаки отвечали бранью и угрозами: Нам дело не до вас, - кричали они послам, - ступайте к себе в стан, по ка и над вами того же не сделаем. Карамышева втащили в круг, били саблями, кололи рогатинами, поволокли за ноги к Дону и бросили живого в реку, но послов отпустили спокойно в Азов. [35]
Паны, выслушавши такие грозные речи, стали в великом сомнении, приложили свои руки к себе и говорили: В вашем посольском письме написано много непригожего дела и неприличных речей, донесем об них королевскому величеству. Каштелян гнезненский, Ян Лещинский, сказал: Про эти книги знали мы давно; только вам, царского величества послам, до тех книг дела нет. Послы отвечали: Так ваша явная неправда, что, зная такие воровские книги, тех воров, кто их печатал, не велели казнить смертью, а книги сжечь. После долгих споров послы вышли из ответной палаты. [36]
Определяющее влияние византийских норм сказалось в использовании византийских весовых и денежных мер, литр, в тексте 911 г., а также византийской системы летосчисления и датировки акта в договорах 911 и 944 гг., индиктовой датировки договора 971 г. Цена раба в договоре как 911 г., так и 944 г. ( вдвое меньшая) близка к вилке средней цены невольника в Византии. Выявляемое по договору Игоря превосходство ранга послов над рангом купцов соответствует данным трактата Константина Багрянородного О церемониях, где выплаты в столице послам вдвое превосходят купеческие. Требование третьего пункта того же договора о необходимости специальной регистрации иноземных торговцев, прибывающих в Константинополь, находит свое подтверждение в Книге эпарха, а в следующем параграфе этого документа отражен византийский обычай выкупа пленных за шелковые ткани. Некоторые определения рассматриваемых договоров сопоставимы с положениями юридических памятников. [37]
Отправлены были и австрийские послы: 25 апреля им было сказано, что 27 числа они будут у государя на отпуске и у стола, а отпуск им будет потому, что посланы от государя и от них гонцы к цесарю, положен им срок приехать к первому маю, май месяц близко, а про гонцов и вести нет; великому государю дожидаться нельзя, в первых числах мая он идет на своего неприятеля со многими войсками, и потому им, послам, теперь делать нечего; если же цесарь изволит для посредства прислать других послов, то те послы будут у царского величества в походе. Тщетно послы возражали, что отпуска не примут, потому что гонец их не бывал, а не дождався гонца, ехать им к цесарю не с чем; тщетно били челом, чтоб государь взял их с собою в поход; им объявлено, что государь идет в свои новоприемные города, в Великое княжество Литовское, что посольский съезд будет в Вильне и никак не раньше последних чисел июля или первых августа, и потому им, послам, ждать долго, а в поход за царским величеством идти непристойно. Послы спрашивали: куда царскому величеству из литовских иововзятых городов поход будет. [38]
Якобу Жадику десять сороков соболей, и другим поминки посулили немалые. Скоро послам дали знать, что король согласен; Жадик и Александр Гонсевский сказали им: Королевское величество велел вам сказать, что он тело царя Василья Ивановича и брата его велел отдать, любя брата своего, великого государя вашего, а если б был Сигизмунд король, то он бы ни за что не отдал, хотя б ему палаты золота насыпали, то он и тогда бы ни одной кости не отдал. Посольские дьяки отправились в каплицу вместе с королевским шатерничим и будовничим, которым она была приказана. Гробы находились под полом; когда дьяки велели взломать пол, то увидали под ними палатку каменную, а в палатке три гроба, один на правой стороне, а два на левой, последние поставлены один на другом; одинокий гроб на правой стороне был царя Василья, на левой, наверху, - князя Димитрия, а под ним - жены его. Из земли тела вынули честно, встречали их на дороге из села Ездова к Варшавскому посаду послы, стольники и дворяне со всеми людьми с великою честью; послы велели сделать новые гробы, посмолить и поставить в них старые гробы. Король прислал атлас золотный турецкий да кружева кованые золотные, да гвозди серебряные, велел гроб царя Василия обить, на гроб князя Димитрия прислал бархат зеленый, а на княгинин гроб - камку зеленую, и отпустил король тела с великою честию, но сенаторам и ближним королевским людям за этот отпуск дано соболей на 3674 рубля. [39]
Это надо поставить в связь с запиской, которая спрашивает, не будут ли концессионеры экстерриториальны. Нет, конечно, никоим образом мы им экстерриториальности не предоставим. Экстерриториальность предоставляется только послам, и то на определенных условиях. Если Рябушинский рассчитывает, что он спрячется от надлежащих органов, то я думаю, что он ошибается. [40]
Формальное устройство поветовых сеймиков и определение их компетен-ции принесли административные реформы 1564 - 66 гг. Все государство было разделено на 13 воеводств и 31 повет, и в каждом из тих поветов за 4 недели перед великим вальньш сеймом собирались поветовые сеймики, на которые должны были съезжаться все местные землевладельцы шляхетского звания и урядники земские для совещания как о своих местных нуждах и потребностях, так и о потребах речи посполитой и для выбора из своей среды двух послов на предстоящий великий вальный сейм. Сеймики должны были-дать своим послам наказы или инструкции с полномочием решать вопросы, подлежащие обсуждению вального сейма, и с изложением нужд и пожеланий поветовой шляхты. [41]
Вскоре после этого Владимир по совету своей дружины, послал своих послов для испытания вер в различных странах. По возвращении послов Владимир снова собрал бояр и старцев и предложил послам рассказать о том, что они видели в разных странах; послы с особым восторгом рассказывали о виденном ими православном богослужении в константинопольском кафедральном храме св. Софии - не свемы ( не знаем), на небе ли есмы были, или на земли: несть бо на земли такого вида, ни красоты та-коя... [42]
Послы отправились назад и, не доезжая до Кафы, встретились с донскими козаками, от которых насилу ушли; в Кафе встречены они были очень дурно: народ с шумом подходил к судну, где находились послы, и рвался на него с тем, чтоб убить Совина и Алфимова за воровство донских ко-заков; насилу их уняли: с одной стороны, приходили в Кафу вести, что донские козаки погромили Синоп с окольными селами и деревнями, потом пошли к Царю-городу и громили места верст за сто от него; с другой стороны, пришли в Кафу из Азова два судна с русскими пленниками, которых взяли азовцы в украинских московских городах, Воронеже, Валуй-ках, Осколе, Белгороде, Ельце и Курске. В Керчи послам был точно такой же прием от народа, что и в Кафе; а в Азове послы нашли царскую грамоту, в которой говорилось, чтоб они до государева указа на Дон не ходили, потому что донские козаки хотят их убить. Действительно, юртовский астраханский татарин, приехавший с Дона, рассказал послам, что после убийства Карамышева и отпуска их послов в Азов съехались козаки с моря и из городов всем войском, шумели на атамана Волокитку Фролова: Ты-де у нас отпустил послов. [43]
Когда это дело было улажено, голштинские послы подали жалобу, что именитый гость Василий Шорин был у бояр и говорил им сверх иных страшных речей и то, будто у герцога голштинского денег нет и заплатить уговорной суммы он в царскую казну не может, послы его у русских и немецких людей деньги занимают на еду: бояре отвечали Шорину и товарищам его, что они много врут, подали бы свои речи на письме, которое будет представлено царскому величеству. Послы объявили, что речи Шорина и товарищей его бесчестят герцога голштинского, и они, послы, об этом молчать не могут и требуют наказания Шорину. Кроме Шорина, послы жаловались на дьяка Назарья Чистова, который объявил послам, что царь без его Назарьевой думы ничего не решит о персидской торговле; послы посулили ему 2000 ефимков, поставили поруками иностранных гостей Петра Марселиса и Андрея фон - Рингена, кроме того, дали в заклад запону в 3000 ефимков, ] ю когда Марселис принес ему 2000 ефимков, чтоб выкупить запону, то Чистой стал просить 3000, и когда послы отказали, то начал грозить им, запону удержал у себя и стал вместе с Шорнным и его советниками умышлять против гол-штинцев, писать неправедные и позорные челобитья. Но Чистой заперся, что никакой запоны не брал, и послы уехали, не получивши удовлетворения. После отъезда их голштин-ский агент Демушерон явился к боярам и объявил, что герцог его просит царское величество пропустить в Персию голштинского посла с товарами на 80 возах, за что компания заплатит в царскую казну 25000 цесарских ефимков, а когда назад привезут в Москву купленные в Персии товары, то еще заплатят 25000 ефимков. Бояре отвечали, что это дело несхожее, не заплатя уговорных ефимков, договариваться вновь мимо дела; он бы, агент, объявил, какие товары из Голштинской земли теперь с послами на 80 возах повезут и что за пропуск их дадут, и прежние уговорные ефимки 300000 теперь заплатят ли, потому что срок уже прошел, а денег не заплачено, а без этого прежнего платежа пропустить непристойно и вперед верить нечему. [44]
Ему только и нужно было, конечно, получить зацепку в духе той, которую поднес на блюде Капустин. И министр распространился о необходимости уменьшить расходы, - или пересмотреть штаты, чтобы помочь неимеющим своих средств послам. [45]