Cтраница 4
Комиссары объявили прежние запросы, бояре отказали им впрямь и пошли было из государева шатра вон. Тут вступились австрийские послы: Надобно, - говорили они, - старые всякие причины, за что война началась, оставить и говорить бы о том, как мир учинить. Посредники объявили от имени комиссаров, что они отказываются от вознаграждения за убытки, причиненные им войною, поэтому и государевым послам следует сделать также какую-нибудь уступку: Полякам, - говорил Аллегретти, - бедным и разоренным людям, царскому величеству уступить нечего, города княжества Литовского почти все за великим государем; если же от вас уступки им никакой не будет, то доброе дело не состоится и посредничать нам нечего; лучше ли будет, если польский король вместо мира с царским величеством помирится с шведским королем. [46]
Не подлежит сомнению, что судьи могут наказывать за ложные верования, если они считают, что, не делая этого, они прогневают бога. Основания к этому те же, какие выставляются людьми в пользу свободы совести и полной веротерпимости. С другой стороны, они могут допускать ложные религии, что ясно видно хотя бы из практики всех государств, которые дают свободу послам ( как бы ни была гнусна их религия), даже если они прибыли по временному и незначительному делу. [47]
Заметим, что ни Ольга, ни Игорь не становятся героями былин, которые складываются как раз в это время. Народная память не любит ни такой жестокости, не любит она и пришлого варяжского конунга - Олега. Сюжеты же о мести древлянам - как отмечают исследователи - поэтическое осмысление похоронного славянского обряда, где покойника и несут в ладье и сжигают, подобно послам древлян... Оставим фольклорную линию Повести. Нам важно, что факты государственного правления Ольги Летописец указывает точно. Однако и полностью отвергать все в сказаниях, включенных в летопись, не следует. Эпические сюжеты подмечают черты реальной Ольги: ум, рассчитанную точность действий, жестокость и вероломство. Качества эти соединялись с чисто женским обаянием: именно такой увидит Летописец Ольгу при дворе Константина Багрянородного. [48]
Согласно конституции 3 мая 1791 г. иностранные дела были изъяты из ведения временно назначенной для этого ( комиссии) депутации и переданы отныне главным образом королю и министру иностранных дел. Переписка польского кабинета с берлинским и еще более дружеская с саксонским продолжалась непрерывно; прусский двор все время делал успокоительные заявления. В этой переписке польский король: 1) домогался от свиньи доброго совета, как вести себя в отношении Петербурга, чтобы смягчить неприязнь императрицы к Польше и ее конституции; 2) побуждал его рекомендовать своим послам за границей, чтобы они не отказали в любезности все же внимательно учитывать предложения, которые в этот период умиротворения могут быть направлены против прав Республики и новой конституции. Прусский двор распорядился дать сначала на это устный ответ; отсоветовал непосредственно обращаться к России, отрицал допустимость при заключении мирных договоров, предложений, которых боялся король Польши; и вслед за тем подтвердил это письменно нотой от 21 июня 1791 г., заканчивающейся следующими словами: Если же, однако, в каком-либо, пусть даже самом непредвиденном случае откроются подобные намерения, то король Пруссии будет готов договориться об этом с Его Величеством королем Польши. [49]
Порешивши на этом с Мериком, шведские послы в конце декабря приехали на съезд в назначенное место, которым было на этот раз Столбово. Но и тут начались споры: русские послы требовали, чтоб шведы не брали городов в заклад до утверждения мира, шведы не соглашались. В это время к московским послам явились пятиконецкие старосты новгородские тайно и били челом со слезами, что в Новгороде жилецких всяких людей немцы в солдатских кормах и подводах побивают на смерть, а откупиться им уже нечем; только дело продлится, и они думают, что шведы примутся за Софийскую казну и за церковное строенье: так им бы, государевым послам, со шведскими послами мирное постановленье совершить поскорее, и пока договор станется, послы дали бы им государевой казны на выкуп, чем им откупиться от правежей хотя на полмесяца, и как царскому величеству бог очистит великий Новгород, то они государю те деньги заплатят; а только у государевых послов с шведскими дело продлится, то им поневоле идти в королевскую сторону. [50]