Cтраница 2
Когда Фейнман возник на этой сцене, Бьеркен разрабатывал теоретическое описание того, что происходит во время электрон-позитронных столкновений в ускорителе, используя сложнейший математический формализм, называемый алгеброй токов и созданный, по сути, Гелл-Манном. Бьеркен чертил графики, чтобы представить, что происходит при столкновениях при разных энергиях, но не имел простой физической картины происходящего. Летом 1968 года Фейнман приехал к своей сестре Джоан, которая в то время жила недалеко от SLAC, и в августе он отправился туда, чтобы посмотреть, что там происходит. Бьеркена на месте не оказалось, но экспериментаторы и другие теоретики показали Фейнману как сырые данные, так и результаты, которых достиг Бьеркен. Ключевой особенностью этой работы было то, что все данные выглядели одинаково: графики имели одинаковую форму при любой энергии взаимодействия. Это свойство известно как масштабная инвариантность. Несмотря на то, что коллеги Бьеркена по SLAC не смогли объяснить Фейнману, откуда Бьеркен взял это предсказание, совпадавшее с результатами экспериментов, Фейнман осознал, что оно является отголоском его собственной работы по партонам, задействующей релятивистское описание взаимодействий частиц. [16]
Партонная модель возникла под влиянием точечно-подобного поведения структурных функций, обнаруженного в СЛАК. Основные идеи партонной модели были высказаны Фейнманом и в деталях разработаны Бьеркеном, Пашосом и Дреллом, Леви и Яном. Важная особенность модели Фейнмана для релятивистского лептон-адронного рассеяния состоит в выделенности системы отсчета с бесконечным импульсом. Именно в этой системе нуклон имеет простую структуру и к нему применимо импульсное приближение. Идея Фейнмана заключалась в том, что в системе с бесконечным импульсом движение составляющих нуклона ( с этого момента будем называть их партонами) замедляется из-за эффекта растяжения времени, поэтому падающий лептон мгновенно и некогерентно ( так как времени на перераспределение не хватает) рассеивается на партонах, составляющих нуклон. [17]
Предложенная и использованная первоначально самим Мандельстамом, а затем разработанная Ландау, Бьеркеном и Куткоски [4-6] довольно тривиальная математическая техника [7] оказалась весьма эффективной. В последующих работах Идена, Ландсгоффа, Полкин-хорна, Тейлора и др. [8-11] по изучению особенностей фейнмановских интегралов эти идеи получили весьма плодотворное развитие. [18]
Тот факт, что кривые, связывающие деформацию и запаздывание со временем, имеют один и тот же характер, наводит на мысль, что между ними может быть прямое соотношение. Результаты, полученные Файлоном и Джессопом, подтверждая выводы, полученные Росси для целлюлоида, показывают, что в ксилоните, во всяком случае это соотношение не может принять форму прямой пропорциональности, установленной Бьеркеном и Лейком для желатина. [19]
Когда Фейнман возник на этой сцене, Бьеркен разрабатывал теоретическое описание того, что происходит во время электрон-позитронных столкновений в ускорителе, используя сложнейший математический формализм, называемый алгеброй токов и созданный, по сути, Гелл-Манном. Бьеркен чертил графики, чтобы представить, что происходит при столкновениях при разных энергиях, но не имел простой физической картины происходящего. Летом 1968 года Фейнман приехал к своей сестре Джоан, которая в то время жила недалеко от SLAC, и в августе он отправился туда, чтобы посмотреть, что там происходит. Бьеркена на месте не оказалось, но экспериментаторы и другие теоретики показали Фейнману как сырые данные, так и результаты, которых достиг Бьеркен. Ключевой особенностью этой работы было то, что все данные выглядели одинаково: графики имели одинаковую форму при любой энергии взаимодействия. Это свойство известно как масштабная инвариантность. Несмотря на то, что коллеги Бьеркена по SLAC не смогли объяснить Фейнману, откуда Бьеркен взял это предсказание, совпадавшее с результатами экспериментов, Фейнман осознал, что оно является отголоском его собственной работы по партонам, задействующей релятивистское описание взаимодействий частиц. [20]
Я взглянул на все статьи, о которых говорил 977: статью Ферми из Review of Modern Physics, статью Бора и Розенфельда, статью Ландау по теории измерений и § 7 из его учебника и те страницы из обзора Паули и лекций Ферми, которые указал 977 в прошлый раз, но все-таки мне трудно следить за всеми выкладками и рассуждениями. Нельзя ли сейчас, после того, как прошло столько лет, изложить все это компактно и в одном месте так, чтобы получилась книга по квантовой теории поля, где упор делался бы именно на ее физическое содержание, а не на вычислительные аспекты. Я спрашивал Ш, какой учебник квантовой теории поля самый лучший; и он сказал мне, что это книга Бьеркена и Дрелла10, но там довольно много и ясно написано о каноническом квантовании ( в томе II) и о фейнмановских графиках ( в томе I), но в сущности мысль о физических аспектах теории поля - то, что обсуждали Ферми, Бор и Розенфельд, - там вообще отсутствует. [21]
От энергии сталкивающихся частиц оказывается практически не зависящим также распределение по числу частиц, образующихся в множественном процессе. В этом случае вероятность рождения п частиц пропорциональна ф-ции лишь от отношения п / п), где ( га) - ср. В отличие от скейлин-гов Бьеркена и Фейнмана, наблюдающийся в опыте KNO-скейлинг не имеет общепризнанного теоретич, объяснения. [22]
К счастью, для наших целей можно ввести однозначный способ вычисления коммутаторов, так как здесь сравниваются - предсказания алгебры токов с явными динамическими предсказаниями теории. Для последовательной проверки ОВК должны вычисляться по той же технике, что и все остальные величины в теории. Пока единственный способ вычисления физических величин - перенормированная теория возмущений, приводящая к конечным, хорошо определенным функциям Грина. Тогда и ОВК должны вычисляться из ( известных) функций Грина, что достигается методом Бьеркена, Джонсона и Лоу ( БДЛ), который сейчас обсудим. [23]
Когда Фейнман возник на этой сцене, Бьеркен разрабатывал теоретическое описание того, что происходит во время электрон-позитронных столкновений в ускорителе, используя сложнейший математический формализм, называемый алгеброй токов и созданный, по сути, Гелл-Манном. Бьеркен чертил графики, чтобы представить, что происходит при столкновениях при разных энергиях, но не имел простой физической картины происходящего. Летом 1968 года Фейнман приехал к своей сестре Джоан, которая в то время жила недалеко от SLAC, и в августе он отправился туда, чтобы посмотреть, что там происходит. Бьеркена на месте не оказалось, но экспериментаторы и другие теоретики показали Фейнману как сырые данные, так и результаты, которых достиг Бьеркен. Ключевой особенностью этой работы было то, что все данные выглядели одинаково: графики имели одинаковую форму при любой энергии взаимодействия. Это свойство известно как масштабная инвариантность. Несмотря на то, что коллеги Бьеркена по SLAC не смогли объяснить Фейнману, откуда Бьеркен взял это предсказание, совпадавшее с результатами экспериментов, Фейнман осознал, что оно является отголоском его собственной работы по партонам, задействующей релятивистское описание взаимодействий частиц. [24]
Когда Фейнман возник на этой сцене, Бьеркен разрабатывал теоретическое описание того, что происходит во время электрон-позитронных столкновений в ускорителе, используя сложнейший математический формализм, называемый алгеброй токов и созданный, по сути, Гелл-Манном. Бьеркен чертил графики, чтобы представить, что происходит при столкновениях при разных энергиях, но не имел простой физической картины происходящего. Летом 1968 года Фейнман приехал к своей сестре Джоан, которая в то время жила недалеко от SLAC, и в августе он отправился туда, чтобы посмотреть, что там происходит. Бьеркена на месте не оказалось, но экспериментаторы и другие теоретики показали Фейнману как сырые данные, так и результаты, которых достиг Бьеркен. Ключевой особенностью этой работы было то, что все данные выглядели одинаково: графики имели одинаковую форму при любой энергии взаимодействия. Это свойство известно как масштабная инвариантность. Несмотря на то, что коллеги Бьеркена по SLAC не смогли объяснить Фейнману, откуда Бьеркен взял это предсказание, совпадавшее с результатами экспериментов, Фейнман осознал, что оно является отголоском его собственной работы по партонам, задействующей релятивистское описание взаимодействий частиц. [25]
Когда Фейнман возник на этой сцене, Бьеркен разрабатывал теоретическое описание того, что происходит во время электрон-позитронных столкновений в ускорителе, используя сложнейший математический формализм, называемый алгеброй токов и созданный, по сути, Гелл-Манном. Бьеркен чертил графики, чтобы представить, что происходит при столкновениях при разных энергиях, но не имел простой физической картины происходящего. Летом 1968 года Фейнман приехал к своей сестре Джоан, которая в то время жила недалеко от SLAC, и в августе он отправился туда, чтобы посмотреть, что там происходит. Бьеркена на месте не оказалось, но экспериментаторы и другие теоретики показали Фейнману как сырые данные, так и результаты, которых достиг Бьеркен. Ключевой особенностью этой работы было то, что все данные выглядели одинаково: графики имели одинаковую форму при любой энергии взаимодействия. Это свойство известно как масштабная инвариантность. Несмотря на то, что коллеги Бьеркена по SLAC не смогли объяснить Фейнману, откуда Бьеркен взял это предсказание, совпадавшее с результатами экспериментов, Фейнман осознал, что оно является отголоском его собственной работы по партонам, задействующей релятивистское описание взаимодействий частиц. [26]