Cтраница 3
После этих разговоров послы начали дело о новых прописках в титуле, требовали по-прежнему смертной казни виновным и приводили в пример персидского шаха, который прислал государю на смертную казнь виновного в прописке титула. Паны отвечали: И король пошлет виновных к вашему государю па смертную казнь, если государь ваш пришлет наперед к королю головою своего патриарха, за то, что он в королевских областях, уступленных по последнему миру, в попы ставит и благословенные грамоты дает, чем нарушает мирное постановленье. Потом возвратились к делу Хмельницкого, и послы объявили, что король присягал не нарушать веры и вольности своих подданных; если же он станет теснить православную веру, то подданные, как написано в присяге, будут свободны от подданства. [31]
Которых откупят царевы послы в ордах и в Цареграде и в Крыму... А которых православных хрестьян плененых приводят, окупив греки и туркчане, армени или иные гости, да быв на Москве, восхотят их с собою опять повести, ино их не давати, и за то крепко стояти; да их окупати из царевы же казны. [32]
Отправлены были и австрийские послы: 25 апреля им было сказано, что 27 числа они будут у государя на отпуске и у стола, а отпуск им будет потому, что посланы от государя и от них гонцы к цесарю, положен им срок приехать к первому маю, май месяц близко, а про гонцов и вести нет; великому государю дожидаться нельзя, в первых числах мая он идет на своего неприятеля со многими войсками, и потому им, послам, теперь делать нечего; если же цесарь изволит для посредства прислать других послов, то те послы будут у царского величества в походе. Тщетно послы возражали, что отпуска не примут, потому что гонец их не бывал, а не дождався гонца, ехать им к цесарю не с чем; тщетно били челом, чтоб государь взял их с собою в поход; им объявлено, что государь идет в свои новоприемные города, в Великое княжество Литовское, что посольский съезд будет в Вильне и никак не раньше последних чисел июля или первых августа, и потому им, послам, ждать долго, а в поход за царским величеством идти непристойно. Послы спрашивали: куда царскому величеству из литовских иововзятых городов поход будет. [33]
Однако из-за вежливости иностранные послы добровольно уступают свое место премьер-министру и министру иностранных дел. [34]
Весной 1477 г. новгородские послы в Москве назвали Ивана III господарем, а не, как было принято раньше, господином. [35]
К королю Отгону явились послы от народа Руси ( Ruscia) с мольбою, чтобы он послал кого-либо из своих епископов, который открыл бы им путь истины; они уверяли, что хотят отказаться от языческих обычаев и принять христианскую веру. [36]
Однажды пришли к нему послы от папы из великого Рима с такими словами: Папа наш так говорит: Слышали мы, что ты князь достойный и славный и земля твоя велика. [37]
Только 15 февраля 1618 года послы двинулись с рубежа: одни - в Москву, другие в Швецию. Борятинского с товарищами долго держали в Упсале, не везли в Стокгольм, отговариваясь тем, что дороги нет и что король хоронит брата своего Иоанна; только 2 июня пошли из S7пcaлы в Стокгольм. [38]
К дипломатическому персоналу относятся: послы и посланники, советники, торговые представители, специальные атташе ( военный, военно-морской, военно-воздушный), первые, вторые, третьи секретари, атташе. [39]
Когда уже процессия двинулась, послы бовать, чтоб король в присутствии всех собственною рукою подписал обещанное утверждение. Король исполнил их желание, и они очень обрадовались, говорили: - Теперь видим, что вы искренно с нами поступаете, будет вечный мир. [40]
В Константинополь отправились из Москвы послы: дворянин Илья Данилович Милославский и дьяк Леонтий Лазорез-ский с объявлением, что великий государь с братом своим Ибрагим-султановым величеством теперь и впредь хочет быть в крепкой братской дружбе и любви и в ссылке свыше всех великих государей навеки неподвижно, что государская мысль об этом крепко утвердилась и слово его никогда не изменится. Послы ехали по зимнему пути до Воронежа, из Воронежа - Доном на судах по полой воде. Они повезли донским козакам государева жалованья 2000 рублей денег, кроме того, сукна, вино и другие запасы; но должны были везти эти деньги, сукна и вино за свое; провожатым должны были заказать накрепко не объявлять никому, что везут жалованье донским козакам, чтоб в Азове про то не узнали, и козакам сказать, чтоб они о присылке жалованья между собою не славили, чтоб им, послам, в Турецкой земле за то утесненья и задержки не было. Если же государево жалованье в Азове не утаится, то послам говорить: Прислано с нами теперь к козакам государево жалованье небольшое за то, что они государя послушались, из Азова вышли, а за другое не за что им послать. Если донские козаки станут говорить, что им жалованья прислано мало, а они государю служат и дурного от них ничего нет, то отвечать, что прислано жалованье с послами легким делом, больше послать для скорого отпуску было нельзя, чтоб они жалованье приняли, государю служили, а он вперед их в своем жалованье не оставит, что им уже прежде послано много, вперед пришлется еще больше и от турских людей им утесненья никакого не будет; о том царское величество в грамоте своей к султану писал с великим подкреплением, про них же писал, что на море ходить и турецких городов и мест воевать не станут: так они бы, козаки, задоров никаких не делали, государя с султаном не ссорили, чтоб слово государское, которое об них писано к султану, ложным не объявилось, а им, послам, за то не было вычетов, тесноты и задержанья. [41]
За несколько верст до Москвы послы останавливались в ожидании разрешения на въезд в столицу; в назначенный день им присылались из царской конюшни кареты и верховые лошади. [42]
В ту же зиму приехали послы татарские с Александром, и начали послы просить десятины и тамги. [43]
На шестом съезде, когда литовские послы услыхали от московских, что те без государева именованья никаких дел не будут делать, то разъехались с бранью и с шумам, отказали, что вперед съезжаться не будут и едут в Польшу. [44]
В октябре 1641 года уехали датские послы, а в апреле 1642 г. в Москве признали за нужное отправить в Данию посольство с важным делом. Отправлены были известный уже нам окольничий Степан Матвеич Проестев и дьяк Иван Патрикеев для заключения докончания, причем должны были отвезти подарки королевичу Вальдемару; в запас дано им было соболей на 2000 рублей, велено расходовать, смотря по тамошнему делу, некрепка, без чего быть нельзя, чтоб государское дело совершить добром. Это государское дело состояло в предложении брачного союза между королевичем Вальдемаром и царевною Ириною Михайловною. [45]