Cтраница 2
Что касается имени самого божества, то знание его считалось исключительной привилегией высших жрецов и ядром только для них посильной магической практики. Негативно-предельным выражением этого воззрения можно считать представление о том, что божество вообще не имеет имени и образует непостижимое единство означающего и означаемого: слово в себе, или просто Слово, доступное лишь мистическому прочтению. Самым высоким, самым развитым и квалифицированным видом первобытной речевой практики надо признать словесную составляющую культов. Именно в ритуальном употреблении язык раньше всего обнаруживает свою символическую мощь. [16]
Работа над собственным произношением, над повышением произносительной культуры требует от человека определенных знаний в области орфоэпии. Поскольку произношение в значительной мере является автоматизированной стороной речи, то сам себя человек слышит хуже, чем других, контролирует свое произношение недостаточно или вообще не контролирует, некритичен в оценке собственного произношения, болезненно воспринимает замечания в этой области. Правила и рекомендации по орфоэпии, отраженные в пособиях, словарях и справочниках, представляются ему излишне категоричными, отличающимися от привычной речевой практики, а распространенные орфоэпические ошибки, наоборот - весьма безобидными. [17]
Под словообразовательной моделью понимаются аффиксы ( приставки суффиксы) или другой способ образования нового слова, например, изменение корневого гласного или словосложение. Словообразовательные модели возникают при овладении родным языком уже к пяти годам. К этому возрасту мозг ребенка активно создаст новые слова, пользуясь словообразовательными моделями, которые он вычленил на подсознательном уровне в результате речевой практики. Примеры такого словотворчества собраны в книге К. И. Чуковского От двух до пяти. Колоток, недорисунок - совершенно правильно образованные слова, и, хотя взрослые таких слов не употребляют, их значение всем понятно. [18]