Cтраница 2
Но как бы то ни было, а эта стадия достигнута. Никакие императивы, данные сверху, говорит Гюйо, недоказуемы и на них не может быть построена мораль. Единственное, она может быть построена на принципе жизни - которая является основной ценностью. Чем шире, тем глубже она, чем интенсивнее ее проявления, тем смысл жизни - добро, ценность - будет выше. [16]
Если он умирает, то продолжает жить в своем потомстве благодаря нсег-дашнему действию мирового разума ( Cic. Отсюда меньшая, чем у первых стоиков, строгость учения о бесстрастности мудреца, привлечение удовольствия как живого принципа моральной жизни наряду с долгом и обязанностями, толкование естеств. [17]
Эстетика дзен лежит в основе таких жанров японской поэзии, как хайку и танка. Судзуки, влияние дзен на поэзию куда сильнее, чем на философию, поскольку по эзия воздействует не на разум, а на подсознание. Формой жанра хайку является стих из трех строк. Столь малая, даже миниатюрная поэтическая форма требовала от поэта не описания чувств, а лишь намека на них, способного вызвать цепочку ассоциаций и переживаний читателя и слушателя. Хайку содержат в себе скрытый смысл, понять который часто можно лишь погрузившись в медитацию, и иллюстрируют такую черту японского характера, как его развитое подсознательное начало. Все виды японского искусства подчиняются идее подсознательного как ведущего принципа жизни, что проявляется и в театре Но и Кабуки, и в японской жизни. [18]
Чтобы устранить противоречие, существующее между назначением администрации и ее доброй волей, с одной стороны, и имеющимися у нее средствами и возможностями - с другой, государство должно было бы устранить само себя, ибо само оно имеет своей основой это противоречие. Государство зиждется на противоречии между общественной и частной жизнью, на противоречии между общими интересами и интересами частными. Администрация вынуждена поэтому ограничиваться формальной и отрицательной деятельностью; ибо там, где начинается гражданская жизнь и гражданская работа, там кончается власть администрации. Больше того, перед лицом следствий, вытекающих из антисоциальной природы этой гражданской жизни, этой частной собственности, этой торговли, этой промышленности, этого взаимного ограбления различных кругов граждан, - перед лицом всех этих явлений бессилие администрации оказывается для нее законом природы. Ибо эта раздробленность, эта мерзость, это рабство гражданского общества есть та естественная основа, на которой зиждется современное государство, подобно тому как рабовладельческое гражданское общество было той естественной основой, на которой зиждилось античное государство. Существование государства и существование рабства неразрывно связаны друг с другом. Античное государство и античное рабство - эти неприкрытые классические противоположности - были прикованы друг к другу не в большей степени, чем современное государство и современный торгашеский мир, эти лицемерно-прикрашенные христианские противоположности. Чтобы устранить бессилие своей администрации, современное государство должно было бы устранить нынешнюю частную жизнь. А чтобы устранить частную жизнь, государство должно было бы устранить само себя, ибо оно существует только как противоположность частной жизни. Но ни одно живое существо не станет искать источника своих недостатков в принципе собственной жизни, в ее сущности; всякий ищет этот источник в обстоятельствах, лежащих вне его жизни. [19]