Cтраница 1
Проблема мышления и речи - столь же древняя, как и сама наука психология, - именно в этом пункте, в вопросе об отношении мысли к слову, является наименее разработанной и наиболее темной. Атомистический и функциональный анализ, который господствовал в научной психологии на всем протяжении последнего десятилетия, привел к тому, что отдельные психические функции рассматривались в изолированном виде, метод психологического познания разрабатывался и совершенствовался применительно к изучению этих отдельных, изолированных, обособленных процессов, в то время как проблема связи функций между собой, проблема их организации в целостной структуре сознания оставалась все время вне поля внимания исследователей. [1]
Проблема мышления напоминает дерево, у которого вы отрезаете листья - на их месте появляются новые. Каждый садовник знает, что для того, чтобы прореживать деревья, нужно подстригать их. [2]
С проблемой мышления связан вопрос о сознании. Имеется в виду не философское значение этого слова, позволяющее ставить такие кардинальные проблемы, как проблема соотношения бытия и сознания, а значительно более узкое значение - способность человека отделять себя от остального мира. По отношению к человеку мышление является частью сознания. [3]
Но этим самым проблема мышления и речи перерастает методологические границы естествознания и превращается в центральную проблему исторической психологии человека, т.е. социальной ПСИУОЛОГИИ; меняется вместе с тем и методологическая постановка проблемы. [4]
Диалектико-материалистпческий подход к проблема мышления, к пониманию природы идеального противостоит не только вульгарно-метафизическим рецидивам, но и тем формам современного объективного идеализма, которые стараются опереться на науку. Вразрез с традиционной томистской философией, прохладно относящейся к результатам нау ки, современные томистские модернисты, развивая идеи панпсихизма и идеалистической телеологии, оперируют научными, в том числе и кибернетическими аргументами. [5]
Применяя это к интересующей нас проблеме детского комплексного мышления, мы могли бы сказать, что слова ребенка совпадают со словами взрослого в их предметной отнесенности, т.е. они указывают на одни и те же предметы, относятся к одному и тому же кругу явлений. Но и они не совпадают в своем значении. [6]
Принципиальное значение такой постановки вопроса для всех генетических проблем мышления и речи совершенно неизмеримо. Оно заключается прежде всего в том, что только с этим допущением становится впервые возможным каузально-генетический анализ мышления и речи. Мы начинаем понимать действительную связь, существующую между развитием детского мышления и социальным развитием ребенка только тогда, когда научаемся видеть единство общения и обобщения. Обе эти проблемы, отношение мысли к слову и отношение обобщения к общению, и должны явиться центральным вопросом, разрешению которого посвящены наши исследования. [7]
Вопрос: Меня как психолога интересует конкретизация Вашей общей схемы применительно к проблемам мышления. Вы говорите, что общая схема функциональной системы универсальна. Но вся сложность высшего уровня человеческого мышления состоит в том, что здесь заранее до начала процесса в принципе не может быть сколько-нибудь полного представления о том будущем результате принятия решения, к которому человек придет. С точки зрения этой позиции, мышление начинается только тогда и оно нужно только тогда, когда пет способа решения данной проблемы. [8]
Плодотворность этого метода может быть испытана и показана еще на целом ряде вопросов, прямо или косвенно относящихся к проблеме мышления и речи, входящих в ее круг или пограничных с ней. Мы называем только в самом суммарном виде общий круг этих вопросов, так как он, как уже сказано, позволяет раскрыть перспективы, стоящие пред нашим исследованием в дальнейшем, и, следовательно, выяснить его значение в контексте всей проблемы. Речь идет о сложных отношениях речи и мышления, о сознании в целом и его отдельных сторонах. [9]
Мы, однако, хотели бы, для того чтобы расширить перспективы нашего исследования, указать еще на некоторые моменты в проблеме мышления и речи, которые не могли, к сожалению, явиться предметом непосредственного и прямого исследования в настоящей работе, но которые, естественно, раскрываются вслед за ней и тем самым придают ей ее истинное значение. [10]
На этом следует остановиться, ибо здесь в генетическом пункте пересечения мышления и речи впервые завязывается тот узел, который называется проблемой мышления и речи. Что же представляет собой этот момент, это величайшее открытие в жизни ребенка, и верно ли толкование Штерна. [11]
Можно предполагать, что дальнейшее развитие решающих систем будет связано с обогащением языка представления модели проблемной среды и приближением его к естественному, а также с разработкой методов организации модели проблемной среды и алгоритмов решающей системы, всесторонне учитывающих широкое применение различных операций при учете смыслового содержания понятий, что, как указывается в работах, посвященных психолингвистическим проблемам мышления ( см., например, [6-8]), может считаться основным содержанием мыслительной деятельности человека. В результате построения субъектом мысленной модели мира каждое понятие, включенное в эту модель, получает свое смысловое содержание, определяемое его отношениями с другими понятиями. Постоянный анализ и преобразование этой семантической системы и составляет основное содержание человеческого мышления. Смысл в таком случае представляется результатом осуществления определенной группы поисковых и преобразующих операций в мысленной модели, причем развитие смысла осуществляется путем включения одного и того же элемента в разные системы взаимодействий. Механизм сокращения поиска определяется перебором только осмысленных связей, поиском только тех элементов, которые обладают нужными в данной ситуации свойствами. [12]
Мы отлично сознаем все неизбежное несовершенство того первого шага в новом направлении, который мы пытались сделать в настоящей работе, но мы видим его оправдание в том, что он, по нашему убеждению, продвигает нас вперед в исследовании мышления и речи по сравнению с тем состоянием этой проблемы, которое сложилось в психологии к моменту начала нашей работы, раскрывая проблему мышления и речи как узловую проблему всей психологии человека, непосредственно приводящую исследователя к новой психологической теории сознания. Впрочем, мы затрагиваем эту проблем, лишь в немногих заключительных словах нашей работы и обрываем исследование у самого ее порога. [13]
Мы не можем в заключение нашего исследования не остановиться в немногих словах на тех перспективах, которые раскрываются за его порогом. Наше исследование подводит нас вплотную к порогу другой, еще более обширной, еще более глубокой, еще более грандиозной проблемы, чем проблема мышления, - к проблеме сознания. Наше исследование все время имело в вид, как уже сказано, ту сторону слова, которая, как другая сторона Луны, оставалась неведомой землей для экспериментальной психологии. [14]
В этой части работы будет разобрана только первая задача а. Она имеет вспомогательный характер, но без решения вопроса о соотношении множества физико-химических операций мозга и множества его мыслительной - продукции нельзя приступить к термодинамической разработке проблемы мышления, взятого на любом уровне. [15]