Cтраница 2
Связи мышления оказываются при этом совершенно аналогичными связям восприятия, памяти и всех других функций, которые, в равной мере с мышлением, подчинены структурным законам; следовательно, связи мышления не содержат в себе ничего нового, высшего и специфического по сравнению со связями восприятия и памяти, и становится непонятным, каким образом в мышлении возможно движение и сцепление понятий и иного рода и иного типа, чем структурные сцепления восприятий и образов памяти. В сущности говоря, структурная психология повторяет целиком и полностью ошибку ассоциативной психологии, так как она исходит из тождественности связей восприятия, памяти и мышления и не видит специфичности мышления в ряду этих процессов, совершенно так же как старая психология исходила из этих же двух принципов; новое за ключается только в том, что принцип ассоциации заменен принципом структуры, однако способ объяснения остался прежним. В этом отношения структурная психология не только не продвинула вперед проблем мышления, но даже пошла в этом вопросе назад по сравнению с вюрцбургской школой, установившей, что законы мышления не тождественны законам памяти и что мышление, следовательно, представляет собой деятельность особого рода, подчиненную своим собственным законам; для структурной же психологии мышление не имеет своих особых законов и подлежит объяснению с точки зрения тех законов, которые господствуют в сфере восприятия и памяти. [16]
Мысли - это отражения объективного мира, закономерно зависящие от него. Высказывания, связная речь не имеют сходства с предметами и явлениями, которые ими обозначаются, не одно-природны с ними. Трудность изучения мышления заключается в том, что мышление осуществляется в речи, с помощью языка, а поэтому исследователю грозит опасность переключения с проблем мышления на проблемы речи. [17]
Ах пытался преодолеть ассоциацию с помощью детерминирующей тенденции, новая психология - с помощью принципа структуры, но и там и здесь целиком сохраняются оба основных момента старого учения: во-первых, признание принципиальной тождественности связи слова и значения с связью любых других двух вещей и, во-вторых, признание неразвиваемости значения слова. Так же, как для старой психологии, для новой психологии остается в силе то положение, согласно которому развитие значения слова заканчивается в момент его возникновения. Вот почему смена различных направлений в психологии, так сильно продвинувших вперед такие разделы, как учение о восприятии и памяти, производит впечатление утомительного и однообразного топтания на месте, вращения по кругу, когда дело идет о проблеме мышления и речи. Один принцип сменяет другой. Новый оказывается радикально противоположным прежнему. Но в учении о мышлении и речи они оказываются похожими друг на друга, как однояйцевые близнецы. Как говорит французская пословица, чем больше это меняется, тем больше это остается тем же самым. [18]
Таким образом, чтобы получить желаемые сведения, я должен поставить всего три вопроса, ответами на которые служат либо да, либо нет. Проблемами мышления, как его содержанием, так и формой, наука занимается издавна. [19]
Существенным признаком такого анализа является то, что в результате его получаются продукты, чужеродные по отношению к анализируемому целому, - элементы, которые не содержат в себе свойств, присущих целому как таковом, и обладают целым рядом новых свойств, которых это целое никогда не могло обнаружить. С исследователем, который, желая разрешить проблему мышления и речи, разлагает ее на речь и мышление, происходит совершенно то же, что произошло бы со всяким человеком, который в поисках научного объяснения каких-либо свойств воды, например, почему вода тушит огонь или почему к воде применим закон Архимеда, прибег бы к разложению воды на кислород и водород как к средству объяснения этих свойств. Он с удивлением узнал бы, что водород сам горит, а кислород поддерживает горение, и никогда не сумел бы из свойств этих элементов объяснить свойства, присущие целому. Так же точно психология, которая разлагает речевое мышление в поисках объяснения его самых существенных свойств, присущих ему именно как целому, на отдельные элементы тщетно потом будет искать эти элементы единства, присущие целому. В процессе анализа они испарились, улетучились, и ему не остается ничего другого, как искать внешнего механического взаимодействия между элементами, для того чтобы с его помощью реконструировать чисто умозрительным путем пропавшие в процессе анализа, но подлежащие объяснению свойства. [20]
Может покачаться парадоксом, что наиболее несостоятельным и бессильным интеллектуализм оказывается как раз в учении... Казалось бы, здесь-то и есть его законная сфера приложения, но, по правильному замечанию Келера, интеллектуализм оказывается несостоятельным именно в учении об интеллекте, и Келер доказал это всеми своими исследованиями совершенно убедительно. Прекрасное доказательство этого же мы находим в книге Штерна. Самая слабая и внутренне противоречивая ее сторона - это проблема мышления и речи в их взаимоотношениях. Казалось бы, что при подобном сведении центральной проблемы речи - ее осмысленности - к интенциональной тенденции и к интеллектуальной операции эта сторона вопроса - связь и взаимодействие речи и мышления - должна получить самое полное освещение. На деле же именно подобный подход к вопросу, предполагающий наперед уже сформировавшийся интеллект, не позволяет выяснить сложнейшего диалектического взаимодействия интеллекта и речи. [21]
Отрицая субстанциональное понимание психики как особого, замкнутого в себе мира переживаний, бихевиористы выступили против интроспективного метода исследования. Этот метод отчетливо обнаружил свою несостоятельность особенно в решении проблем мышления и мотивации. Кроме того, к началу XX века опытным путем было доказано существование не осознаваемых человеком, а следовательно, недоступных интроспекции психических процессов. [22]
Кажется, что существует множество препятствий к тому, чтобы получать прибыль на рынках, но фактически есть только одно: мышление. В жизни мы думаем, что перед нами стоит множество проблем, но, опять же, на самом деле существует только одна - и это наше мышление. Если мы сможем разрешить эту проблему, то все остальные проблемы будут разрешены автоматически. Собственно говоря, они вообще никогда не существовали отдельно от самой проблемы мышления. Наше мышление создает все наши проблемы и на рынке, и в нашей жизни. И неважно, сколько проблем мы решаем на рынке ( или в жизни), появятся лишь новые проблемы, потому что мы не решили основную проблему - проблему мышления. [23]
Сторона эта состоит в том, что процессы кодирования естественно присутствуют в реальном мире, и понятие кодирования не предполагает обязательного наличия субъекта-человека. Физик, например, может сказать, что информация о будущем кристалле уже закодирована в строении каждой его молекулы ( М. В. Волькенштейн, 1965, стр. Вообще если верно то, что, как говорит Н. М. Амосов, структура - это запечатленная информация, память о переданной информации ( Проблемы мышления в современной науке. [24]
Кажется, что существует множество препятствий к тому, чтобы получать прибыль на рынках, но фактически есть только одно: мышление. В жизни мы думаем, что перед нами стоит множество проблем, но, опять же, на самом деле существует только одна - и это наше мышление. Если мы сможем разрешить эту проблему, то все остальные проблемы будут разрешены автоматически. Собственно говоря, они вообще никогда не существовали отдельно от самой проблемы мышления. Наше мышление создает все наши проблемы и на рынке, и в нашей жизни. И неважно, сколько проблем мы решаем на рынке ( или в жизни), появятся лишь новые проблемы, потому что мы не решили основную проблему - проблему мышления. [25]