Cтраница 2
Во взглядах античного мыслителя Маркс выделил его понимание проблемы свободы, высоко оценив ярко выраженное у Эпикура стремление к свободе и независимости духа, к освобождению от сковывающих пут религии и суеверий, страха перед возмездием в загробной жизни. Такие же импонирующие ему черты Маркс отмечал п во взглядах выдающегося римского философа и поэта Лукреция. [16]
Во взглядах античного мыслителя Маркс выделил его понимание проблемы свободы, высоко оценив ярко выраженное у Эпикура стремление к свободе и независимости духа, к освобождению от сковывающих пут религии и суеверий, страха перед возмездием в загробной жизни. Такие же импонирующие ему черты Маркс отмечал и во взглядах выдающегося римского философа и поэта Лукреция. [17]
Иногда утверждают, что проблема принятия решения возникла лишь в связи с появлением кибернетики, однако это фактически неверно. Проблема принятия решения - это одна из классических философских проблем, формулируемая как проблема свободы воли. Может ли человек принимать решение, осуществляя сознательный выбор действия или не может, потому что все его решения заранее предопределены - в этом основное содержание проблемы свободы воли. С кибернетикой же связаны лишь новые аспекты, новые подходы к проблеме принятия решения. Следовательно, для того, чтобы не допускать искусственного обновления старых проблем, необходимо рассеять недоразумение относительно того, что проблема принятия решения возникла сравнительно недавно. [18]
Но ее название не охватывает ее содержание. Жумабаев обсуждает вопросы о соотношении материального и духовного, о душе, о соотношении разума, воли и сердца, о роли чувственности в познании, о воле и др. Основной же проблемой Педагогики является проблема свободы в бытии человека. [19]
В общей форме наиболее важным здесь является соотношение объективных законов и субъективной роли людей, что связано с проблемой свободы и необходимости. [20]
К числу таких вопросов относится один из основных в исламе догмат абсолютного предопределения Богом всех действий человека, его жизни в целом. Естественно, что этот догмат, при его однозначной интерпретации, делает проблематичным ответственность человека за свои поступки, остро ставит проблему свободы воли человека. [21]
Иногда утверждают, что проблема принятия решения возникла лишь в связи с появлением кибернетики, однако это фактически неверно. Проблема принятия решения - это одна из классических философских проблем, формулируемая как проблема свободы воли. Может ли человек принимать решение, осуществляя сознательный выбор действия или не может, потому что все его решения заранее предопределены - в этом основное содержание проблемы свободы воли. С кибернетикой же связаны лишь новые аспекты, новые подходы к проблеме принятия решения. Следовательно, для того, чтобы не допускать искусственного обновления старых проблем, необходимо рассеять недоразумение относительно того, что проблема принятия решения возникла сравнительно недавно. [22]
Трудящиеся массы были ответственны перед об-вом, а об-во не было ответственно перед ними. Лишь при социализме, где свободное развитие каждого становится условием развития всех, отношения ответственной зависимости приобретают гуманный характер. В связи с возрастанием роли человеческого фактора формирование социально ответственной личности становится все более актуальной задачей. Проблема ответственности связана с проблемой свободы. С ростом свободы и самосознания повышается чувство ответственности за свое социально значимое поведение и деятельность. [23]
После того, как мы бросили беглый взгляд на методы естествознания, одинаковые во всех его областях, своевременно указать теперь границы науки. Загадка, которую ставит двоякая природа эго, заведомо лежит вне этих границ. С другой стороны, Я - видение, открытое разуму, самопроникающий свет, имманентное осмысляющее сознание, или как там еще вы бы ни называли это, и в качестве такового я уникален. С еще большей отчетливостью, чем в актах волеизъявления, решающий момент в проблеме свободы проявляется, как заметил Декарт, в теоретических актах. [24]
Вот почему их теоретическое ( и жизненное) решение уже не мыслится как окончательное, снимающее проблему. Динамичное, процессуальное, как сама история, содержание философских проблем накладывает печать и на характер их решения. Оно призвано подытоживать прошлое, улавливать конкретный облик проблемы в современных условиях и предвосхищать будущее. При таком подходе меняет свой характер, в частности, одна из важнейших проблем философии - проблема свободы, решавшаяся прежде в сугубо абстрактной форме. Ныне обретение свободы осмысливается как длительный процесс, обусловленный закономерным развитием общества и приобретающий в каждый период истории наряду с общими также особые, нестандартные черты. Современный философский анализ проблем свободы предполагает умение различать, что конкретно являлось, а что представлялось свободой ( соответственно несвободой) людям различных эпох и формаций. [25]
В рамках всей классической традиции Шеллинг разделяет практическую и теоретическую части философии. Теоретическая философия трактуется как обоснование высших принципов знания. При этом история философии выступает как противоборство субъективного и объективного, что позволяет ему выделить соответствующие исторические этапы или философские эпохи. Практическая философия исследует проблему человеческой свободы. Свобода реализуется через создание правового государства, и это выступает общим принципом развития человечества. При этом специфика развития истории заключается в том, что в ней действуют живые люди, поэтому особое значение здесь приобретает сочетание свободы и необходимости. Необходимость становится свободой, считает Шеллинг, когда она начинает познаваться. Решая вопрос о необходимом характере исторических законов, Шеллинг приходит к мысли о господстве слепой необходимости в истории. [26]
Согласно научно-философскому мировоззрению, и свобода, и ответственность могут быть мыслимы только в мире, где существует объективная обусловленность, детерминизм. Принимая решение и действуя с опорой на знание объективной необходимости, человек способен одновременно формировать в себе чувство ответственности перед обществом за свои поступки. Ответственность обусловлена уровнем развития общественного сознания, уровнем социальных отношений, существующими социальными институтами. И даже тогда, когда человек несет ответственность перед самим собой, перед своей совестью, в нем отражаются современные ему социальные связи и отношения. Понятие свободы оказывается связанным и с понятием покаяния. Проблема свободы, включающая в себя проблему познания и социального действия, является одной из ведущих проблем, связывающих в единое целое диалектику, теорию познания и этику, а также философию бытия и социальную философию. [27]
Вот почему их теоретическое ( и жизненное) решение уже не мыслится как окончательное, снимающее проблему. Динамичное, процессуальное, как сама история, содержание философских проблем накладывает печать и на характер их решения. Оно призвано подытоживать прошлое, улавливать конкретный облик проблемы в современных условиях и предвосхищать будущее. При таком подходе меняет свой характер, в частности, одна из важнейших проблем философии - проблема свободы, решавшаяся прежде в сугубо абстрактной форме. Ныне обретение свободы осмысливается как длительный процесс, обусловленный закономерным развитием общества и приобретающий в каждый период истории наряду с общими также особые, нестандартные черты. Современный философский анализ проблем свободы предполагает умение различать, что конкретно являлось, а что представлялось свободой ( соответственно несвободой) людям различных эпох и формаций. [28]
В книжке рассказывалось, как молодой человек начинает мыслить о том как он мыслит, и приходит к заключению, что любой мысли должна предшествовать другая мысль и, следовательно, мысль должна существовать еще до своего появления. Леон Розенфельд вспоминал, что Бор особенно отмечал места, где студент уже не может говорить от имени своих бесчисленных я и читает доклад о невозможности сформулировать мысль. Отголоски этих идей мы увидим в боровском толковании взаимодействия прибора с объектом. Возможно, эта книга и заставила его, студента Копенгагенского университета, задуматься над проблемой свободы воли и детерминированности поведения, которая будет занимать его в будущем. [29]
В своем европоцентризме Чаадаев не был оригинален. Европоцентризм в той или иной степени был характерен для европейской и исторической мысли его времени. Но если для славянофилов высочайшая ценность культурного творчества народов Запада отнюдь не означала, что у прочего человечества не было и нет ничего равноценного и что будущий прогресс возможен лишь при движении по единой исторической магистрали, уже избранной европейцами, то для Чаадаева дело в значительной степени обстояло именно так. Но его безусловно вдохновляла величественная историческая картина многовекового культурного творчества народов Запада. Разумеется, в странах Европы не все исполнено ума, добродетели, религии, - совсем нет, - писал Чаадаев. Существует глубокая связь между историософией Чаадаева и его антропологией. Будучи в своей метафизике решительным противником всякого индивидуализма и субъективизма, он соответствующим образом подходит и к проблеме человеческой свободы. Все силы ума, все средства познания покоятся на покорности человека; все благо, которое мы совершаем, есть прямое следствие присущей нам способности подчиняться неведомой силе; если бы человек смог полностью упразднить свою свободу, то в нем бы проснулось чувство мировой воли, глубокое сознание своей действительной причастности ко всему мирозданию - подобные утверждения достаточно определенно характеризуют позицию мыслителя. Надо заметить, что такой последовательный антиперсонализм - для русской мысли явление необычное. Так, чаадаевское чувство мировой воли имеет немного общего с идеей соборности Хомякова. Свобода в историософии и антропологии последнего играет существенную роль. [30]