Cтраница 2
Никто из химиков, кроме него, не осознал так ясно, что находившаяся в зените теория типов Шерара должна быть оставлена. Наконец, Бутлеров отчетливо понимал необходимость порвать с некоторыми из традиционных положений, чего не в силах был сделать Кекуле, который, наоборот, пытался сочетать эти традиционные представления и тогда, когда они были по сути дела несовместимы. Бутлеров, в отличие от многих других химиков, не был заражен тем маловерием или даже прямым агностицизмом, которое заставляло видных западноевропейских химиков говорить о невозможности ответа на вопрос о том, как образованы молекулы из атомов. Широкий диалектический взгляд на развитие научных теорий также был свойствен Бутлерову в гораздо большей степени, чем Кекуле, Кольбе или другим западноевропейским теоретикам. [16]
Поскольку Брандт пришел к открытию фосфора, руководствуясь антинаучными соображениями, это открытие было чистейшей случайностью, элемент необходимости в нем свелся лишь к. Аргон не мог бы быть открыт в XVIII в. Здесь перерастание случайности в необходимость явилось результатом развитая техники химического эксперимента. В открытии же рения превращение случайности в свою диалектическую противоположность - необходимость было стимулировано развитием научной теории. По распространенности в природе рений немногим уступает такому редчайшему элементу, как радий, но, в отличие от последнего, он не выдает себя какими-либо чрезвычайными свойствами. [17]
Серл в ходе своих рассуждений неявным образом признает, что сегодняшние электронные компьютеры, снабженные значительно увеличенными быстродействием и размерами устройств хранения информации с высокой скоростью обмена данными ( и, возможно, параллельным выполнением операций), вполне могли бы в обозримом будущем успешно пройти тест Тьюринга. Он готов признать утверждение сторонников сильного ИИ ( и многих других научных точек зрения), что мы просто конкретные экземпляры реализации некоторого числа компьютерных программ. Более того, он соглашается и с тем, что: Конечно, наш мозг является цифровым компьютером. Серл полагает, что разница между действием человеческого мозга ( который может иметь разум) и электронным компьютером ( который, как он утверждает, такого свойства не имеет), когда они выполняют один и тот же алгоритм, состоит исключительно в материальной конструкции того и другого. Он заявляет - правда, не давая этому никакого обоснования - что биологические объекты ( мозг) могут обладать ментальностью и семантикой, которые он считает основополагающими для умственной деятельности, тогда как компьютеры - нет. Само по себе, как мне кажется, это не может указать направление развития некой полезной научной теории интеллекта. Что уж такого особенного есть в биологических системах - если не принимать в расчет их исторический путь развития ( и того, что мы оказались как раз такими системами), - что могло бы выделить их в качестве объектов, которым позволено дорасти до ментальное или семантики. Это заявление подозрительно напоминает мне догматическое утверждение, причем не менее догматического свойства, чем утверждения сторонников сильного ИИ о том, что, просто выполняя алгоритм, можно вызвать состояние осознанного восприятия. [18]
Сравним с точки зрения соотношения случайности и необходимости три внешне сходных друг с другом химических открытия - открытие фосфора ( см. стр. Поскольку Брандт пришел к открытию фосфора, руководствуясь антинаучными соображениями, это открытие было чистейшей случайностью, элемент необходимости в нем свелся лишь к тому, что при данном случайном выборе объекта исследования ( моча) и данного способа воздействия на него фосфор не мог не получиться. Аргон не мог бы быть открыт в XVIII в. В открытии же рения превращение случайности в свою диалектическую противоположность - необходимость было стимулировано развитием научной теории. По распространенности в природе рений почти такой же редчайший элемент, как радий, но в отличие от последнего он не выдает себя какими-либо чрезвычайными свойствами. Кроме того, это элемент рассеянный. [19]
И в мышлении это выражается через отрицание отрицания, через более глубокое осмысление на новом этапе развития теории уже достигнутых моментов истины. Из принципа единства диалектики, логики и теории познания следует, что только через исследование О. Оно состоит в том, что воспроизведение развивающегося объекта осуществляется лишь в истории его познания, через диалектически отрицающие друг друга теории и концепции. Наличие в объекте ( и в теории) возможности собственного отрицания раскрывается через деятельность, вне к-рой оно непостижимо. В этом движении и происходит развитие знания как всеобщего, отрицание одной теории др., раскрываются законы движения предметного мира как отрицание одного его состояния др. Здесь же содержится объяснение того факта, что отрицаемое состояние не отбрасывается, а сохраняется в преобразованном виде. Ведь односторонний подход к объекту раскрывает в нем и нечто непреходящее, что сохраняется в ходе отрицания. Поэтому развитие научной теории возможно лишь при сохранении всего положительного содержания отвергаемого знания, включении его в состав новой теории. [20]