Cтраница 1
Крупное землевладение сосредоточено в руках немногих магнатов ( преимущественно в Силезии) и значительного числа помещиков средней руки, которых больше всего в старонрусских провинциях к востоку от Эльбы. Именно эти прусские юнкеры играют более или менее главенствующую роль во всем классе крупных землевладельцев. Они сами - сельские хозяева, поскольку ведут хозяйство в своих имениях, большей частью через управляющих, и, кроме того, очень часто являются собственниками винокуренных и свеклосахарных заводов. Там, где это позволили обстоятельства, их земли закреплены за родом как майоратные. [1]
Превращать крупное землевладение в мелкое. [2]
Отсутствие крупного землевладения римского происхождения, остатков государственности и классич. В Англии, скандинавских гос-вах, у вост. [3]
О степени развития крупного землевладения источники судить не позволяют, хотя, несомненно, феодальные поместья в этот период складывались. [4]
Складывание в Древнерусском государстве крупного землевладения - вотчин - в условиях господства натурального хозяйства неизбежно делало их вполне самостоятельными производственными комплексами, экономические связи которых ограничивались ближайшей округой. Существовавшие торговые и ремесленные потребности могли удовлетворяться в быстро развивающихся местных хозяйственных и политических центрах-городах. [5]
Теперь, после того как современное крупное землевладение, выросшее из процесса парцелляции, фактически провозгласило) майорат, возможно уже сказать, что этим был только сделан последний вывод) из парцелляции землевладения и что парцелляция воистину искони не ставила себе иной задачи, кроме осуществления майората, истинного майората. Отсюда-то и проистекает заблуждение, будто парцелляция придает бесконечную ценность равноправию отдельных членов семьи, как это, например, проявляется в наследственном праве кодекса Наполеона. Нет, этой ценностью она наделяет только старшего сына; только старший сын, будущий владелец майората, становится крупным землевладельцем, и только потому, что Я - старший сын, Я тоже становлюсь крупным землевладельцем. [6]
Теперь, после того как современное крупное землевладение, выросшее из процесса парцелляции, фактически ( провозгласило майорат, возможно уже сказать, что этим был только сделан последний вывод из парцелляции землевладения v, что парцелляция воистину искони не ставила себе иной задачи, кроме осуществления майората, истинного майората. Отсюда-то и проистекает заблуждение, будто парцелляция придает бесконечную ценность равноправию отдельных членов семьи, как это, например, проявляется в наследственном нраве кодекса Наполеона. Нет, этой ценностью она наделяет только старшего сына; только старший сын, будущий владелец майората, становится крупным землевладельцем, и только потому, что Я - старший сын, Я тоже становлюсь крупным землевладельцем. [7]
Таким образом, для продовольствия городов крупное землевладение может дать гораздо больше, чем мелкое, и, ликвидировав латифундии, мы до известной степени предрешили направление будущего развития страны в смысле невозможности сильного развития городов. А так как именно в городах прирост населения замедляется ( поздние браки, выкидыши и пр. [8]
Совсем просто обстоит дело только с крупным землевладением. Здесь перед нами совершенно неприкрытое капиталистическое предприятие, а раз так, у нас уже не может быть никаких сомнений. Здесь перед нами масса сельских пролетариев и наша задача ясна. Как только наша партия овладеет государственной властью, ей надо будет просто экспроприировать крупных землевладельцев, точно так же как промышленных фабрикантов. Произойдет ли эта экспроприация с выкупом или без него, будет зависеть большей частью не от нас, а от тех обстоятельств, при которых мы придем к власти, а также, в частности, и от поведения самих господ крупных землевладельцев. Мы вовсе не считаем, что выкуп недопустим ни при каких обстоятельствах; Маркс высказывал мне - и как часто. [9]
В Англии, как известно, господствует крупное землевладение и крупное земледелие. Земельные собственники сдают свои земли в виде крупных часто очень крупных, имений арендаторам, которые обладают достаточным капиталом для их эксплуатации и, в отличие от наших крестьян, не работают сами, а, как настоящие капиталистические предприниматели, применяют труд батраков и поденщиков. Здесь, следовательно, мы имеем все три класса буржуазного общества и свойственный каждому из них вид дохода: земельного собствен ника, получающего земельную ренту, капиталиста, получающего прибыль, и рабочего, получающего заработную плату. Никогда ни одному английскому экономисту не приходило в голову видеть в прибыли арендатора своего рода заработную плату, как это кажется г-ну Дюрингу; еще меньше английским экономистам могло представляться рискованным принимать прибыль арендатора за то, чем она бесспорно, со всей очевидностью и осязательностью является, а именно - признавать ее прибылью на капитал. Прямо смешным является утверждение г-на Дюринга, будто вопрос о том, что собственно представляет собой прибыль арендатора, даже не ставился в такой определенной форме. В Англии этот вопрос не приходится и ставить, ибо вопрос и ответ уже давно даны в самих фактах, и со времени Адама Смита никогда по этому поводу не возникало сомнений. [10]
Решение этой проблемы он связывал с устранением крупного землевладения, в к-ром видел причину еоцналыю-экономич. Sied-lungfigenoflenschal ten), в к-рых одновременно существуют единоличное и общее владение и труд. [11]
Гейнцен может не знать, что нельзя превратить крупное землевладение в мелкое, не изменив всего способа ведения сельского хозяйства, и что в противном случае крупное землевладение будет очень скоро снова восстановлено. Гейнцен может не знать, какая тесная связь существует между современной крупной промышленностью, концентрацией капитален и формированием пролетариата. Гейнцен может не знать, что такая зависимая и порабощенная в промышленном отношении страна, как Германия, может себе позволить предпринять на своп страх и риск лишь такое преобразование своих отношений собственности, которое будет соответствовать интересам буржуазии и свободной конкуренции. [12]
Мы видим здесь, во-первых, громадное преобладание крупного землевладения: 619 тыс. мелких землевладельцев ( до 50 дес. [13]
В ост-эльбской Пруссии и в Мекленбурге мы имеем область крупного землевладения и крупного производства с дворовой челядью, батраками и поденщиками, а кое-где, в сравнительно небольшом и постоянно убывающем числе - мелких и средних крестьян. [14]
Как показывает история, власть дворянства может иметь два обоснования: крупное землевладение и контроль за местным самоуправлением. Причем, второе невозможно без первого, но при этом требуется, чтобы поместья дворянских семей были собраны, по возможности, в одном месте. [15]