Cтраница 2
Чем беднее страна, чем более давит и душит ее гнет крепостнического крупного землевладения, тем настоятельнее необходимость ( с точки зрения развития капитализма и роста производительных сил) в отмене частной собственности на землю, в полной свободе ее мобилизации и разрушении старого духа рутины и застоя в земледелии. [16]
Принимая во внимания тот факт, что государство собирается произвести грандиозную реформу для ликвидации крупного землевладения либералы предлагали неотлагательно приступить к выяснению наличного земельного фонда, который можно было парцеллировать. Радикально настроенные общественные деятели и политики, не считались с тем, что во многих районах частновладельческие земли представляют собой в большей степени лесные массивы и неудобные земли, а сельскохозяйственные угодья давно уже находились в аренде у крестьян, к чему стремились и сами помещики, не склонные вникать в тонкости производственного процесса. Другое дело, если передать арендуемые земли в полное пользование крестьян. [17]
При феодализме основу производств, отношений образует феод, собственность на средства произ-ва, базирующаяся на крупном землевладении и частичной собственности на работника - крестьянина, пользующегося надельной землей п собств. Если бы помещик не имел прямой власти над личностью крестьянина, то он не мог бы заставить работать на себя человека, наделенного землей и ведущего свое хозяйство ( Л е н и н, Поли, собр. Феод, способ произ-ва основывается гл. Прибавочный продукт, присваиваемый в результате эксплуатации феодально зависимых крестьян, выступает в форме феод. Развивающимся в недрах феодализма производит, силам становилось тесно в рамках феод, производств, отношений. [18]
Какие бы разногласия ни возникали относительно пути к достижению цели, Маркс и Энгельс никогда не колебались в одном кардинальном моменте: коллективное крупное землевладение было непременным условием социализма. Именно потому, что народники, казалось, были готовы выдвинуть это условие, их теории немедленно привлекли к себе внимание. [19]
Еще более неожиданным и вполне неверным объявляет также г. Булгаков положение Каутского, что страны развитой арендной системы суть также страны с преобладанием крупного землевладения ( S. Каутский говорит здесь о концентрации землевладения ( при арендной системе) и концентрации ипотек ( при системе собственного хозяйства землевладельцев), как об условии, облегчающем уничтожение частной поземельной собственности. По вопросу о концентрации землевладения, - продолжает Каутский, - нет такой статистики, которая бы позволяла проследить соединение нескольких владений в одних руках, но в общем можно принять, что увеличение числа аренды и площади арендованной земли идет рядом с концентрацией землевладения. Страны развитой арендной системы суть также страны с преобладанием крупного землевладения. Ясно, что все это рассуждение Каутского только и относится к странам развитой арендной системы, а г. Булгаков ссылается на Восточную Пруссию, где он надеется показать рост аренды наряду с раздроблением крупного землевладения, и хочет этим отдельным примером опровергнуть Каутского. [20]
Гейнцен может не знать, что нельзя превратить крупное землевладение в мелкое, не изменив всего способа ведения сельского хозяйства, и что в противном случае крупное землевладение будет очень скоро снова восстановлено. Гейнцен может не знать, какая тесная связь существует между современной крупной промышленностью, концентрацией капитален и формированием пролетариата. Гейнцен может не знать, что такая зависимая и порабощенная в промышленном отношении страна, как Германия, может себе позволить предпринять на своп страх и риск лишь такое преобразование своих отношений собственности, которое будет соответствовать интересам буржуазии и свободной конкуренции. [21]
Таким образом, мы - с точки зрения проекта программы - проводим определенную линию: мы даем крестьянину больше земли, мы гарантируем ему это завоевание, мы различаем между крупным землевладением, которое экспроприируется, и мелким землевладением, которого мы не тронем. [22]
И теперь, в 1886 г., только страх перед пролетариатом, гигантски выросшим с 1872 г. как по численности, так и по классовому самосознанию, поддерживает и объединяет еще прусское государство и его основу - союз крупного землевладения с промышленным капиталом, союз, закрепленный покровительственными таможенными пошлинами. [23]
Великая загадка для г-на Гизо, - которую он в состоянии объяснить только особенной рассудительностью англичан, - загадка консервативного характера английской революции, объясняется длительным союзом между буржуазией и большей частью крупных землевладельцев, союзом, составляющим существенное отличие английской революции от французской, которая путем парцеллирования уничтожила крупное землевладение. Этот связанный с буржуазией класс крупных землевладельцев, - возникший, впрочем, уже при Генрихе VIII, - находился, в отличие от французского феодального землевладения 1789 г., не в противоречии, а, наоборот, в полном согласии с условиями существования буржуазии. [24]
Кроме того, существует значительная потребность в реформировании Системы землевладения, в которой часто существует одна из двух крайностей: либо преобладает малоземельная собственность, когда ни один из владельцев не имеет достаточных средств для использования эффективных методов производства и получения излишков пищевых продуктов для выхода на рынок, либо преобладают чрезмерно крупные землевладения, часто принадлежащие живущему в другом месте человеку, в результате чего пригодная для обработки земля может вообще не использоваться. Полезной реформой в первом случае будет создание кооперативов, а во втором случае - установление потолка земельной собственности, для того чтобы было возможно более равномерное распределение среди населения пригодной для обработки земли. [25]
С другой стороны, классовая борьба между капиталом и трудом была отодвинута на задний план: в политической области ее заслоняла распря между феодалами и правительствами, сплотившимися вокруг Священного союза, с одной стороны, и руководимыми буржуазией народными массами - с другой; в экономической области ее заслоняли раздоры между промышленным капиталом и аристократической земельной собственностью которые во Франции скрывались за противоположностью интересов парцеллярной собственности и крупного землевладения, а в Англии со времени хлебных законов прорывались открыто. Английская экономическая литература этой эпохи напоминает период бури и натиска в области политической экономии во Франции после смерти д-ра Кенэ, однако только так, как бабье лето напоминает весну. В 1830 г. наступил кризис, которым все было решено одним разом. [26]
С другой стороны, классовая борьба между капиталом и трудом была отодвинута на задний план: в политической области ее заслоняла распря между феодалами и правительствами, сплотившимися вокруг Священного союза, с одной стороны, и руководимыми буржуазией народными массами - с другой; в экономической области ее заслоняли раздоры между промышленным капиталом и аристократической земельной собственностью, которые во Франции скрывались за противоположностью интересов парцеллярной собственности и крупного землевладения, а в Англии со времени хлебных законов прорывались открыто. Английская экономическая литература этой эпохи напоминает период бури и натиска в области политической экономии во Франции после смерти д-ра Кенэ, однако только так, как бабье лето напоминает весну. В 1830 г. наступил кризис, которым все было решено одним разом. [27]
ВНП составляет 35 %, в нем занято 65 % самодеятельного населения. Господствует крупное землевладение: 2 % хоз-в владеют 75 - 80 % всех земель. Процесс концентрации земель в руках помещиков, капиталистов, крупных военных и иностр. В стране насчитывается ок. [28]
Концентрация производства происходит посредством скупки одним владельцем многих имений; образуемые таким образом латифундии служат базисом для одной из высших форм крупного капиталистического земледелия. Наконец, крупному землевладению и невыгодно было бы полное вытеснение мелкого: последнее доставляет ему рабочие руки. Поэтому землевладельцы и капиталисты проводят нередко законы, искусственно поддерживающие мелкое крестьянство. Мелкое земледелие приобретает устойчивость тогда, когда оно перестает быть конкурентом крупного, когда превращается в поставщика рабочей силы для него. Отношения между крупными и мелкими землевладельцами все более приближаются к отношениям между капиталистами и пролетариями. [29]
Направленный против роста крупного землевладения и привилегий патрицианской знати, он отражал некоторое усиление экономических ц политических позиций плебса. Авторство закона римской традицией приписывается народным трибунам Лицинию и Секстию. [30]