Cтраница 4
Поэтому в большинстве магических ритуалов присутствуют соответствующие им спонтанные формы выражения эмоций или воображаемого достижения желанной цели. Большинству магических колдовских представлений с их традиционным набором заклинаний, приказаний и метаформ соответствует импровизируемый поток слов, проклятий, мольб, описаний неисполненных желаний и обращений к темным силам. Каждому верованию в эффективность магии соответствует одна из иллюзий субъективного переживания, мимолетнего в душе цивилизованного рационалиста, хотя в ней и никогда полностью не отсутствующего, но обладающего огромной убедительной силой для простого человека в любой культуре, не говоря уже о первобытном дикаре. [46]
И потому, наверное, что это все-таки одна из сильных моих субличностей, она спокойно растворилась во мне, и я не мог ее осуждать. Это рационалист, который активен в жизни, и в то же время заражен скептицизмом... Внешне эта субличность была сильной и уверенной; она была одета в тщательно выглаженную добротную тройку и шутки ради бросала на пол цветные кубики, ромбики и треугольники, говоря при этом: Брось заниматься ерундой, посмотри, как забавно играть в этом мире. А смысла искать не стоит. [47]
Большинство из них разделяют убеждение, что мышление постигает бытие и что в этом сущность мышления и состоит. Не только рационалисты, но и сторонники эмпиризма разделяют эту предпосылку; сомнение в ней возникает лишь в конце XVII века у Дж. Локка; позднее у Дэвида Юма ( 1711 - 1776) эта предпосылка подвергается резкой критике. [48]
Конечно, рационализм играл у греков большую роль. И все же, как это часто бывает, преувеличивают безмерно, утверждая, что греки не вели наблюдений. В качестве гротескного примера называют Зенона, который дошел до доказательства, что быстроногий Ахиллес не догонит черепаху, что явно противоречит опыту; конечно, Зенон и сам понимал это, но его знаменитый парадокс имел целью не опровергнуть действительность, а привести теорию о действительности к абсурду. Цитируют также Аристотеля как рационалиста, который ставил дедукцию выше опыта. [49]
Но истинным центром всего пиетизма и мистицизма является реформатская община в Эльберфельде. Испокон веку она отличалась строго кальвинистским духом, который в последние годы, в результате назначения самых ханжеских проповедников, - сейчас их там хозяйничает сразу четверо, - превратился в самую дикую нетерпимость и мало чем отличается от папистского духа. Там на собраниях учиняют форменные судилища над еретиками; там обсуждается поведение каждого, кто не посещает собраний; там рассуждают следующим образом: такой-то читает романы, и хотя в заголовке и значится христианский роман, но ведь пастор Круммахер объявил романы безбожными книгами; а такой-то, казалось, был богобоязненным человеком, но третьего дня его видели на концерте, и они всплескивают руками в ужасе от неслыханного греха. А если какой-нибудь проповедник прослывет рационалистом ( так именуют они всякого, кто хоть на йоту разойдется с ними во мнениях), то его уже не оставят в покое, за ним тщательно следят, совершенно ли черный на нем сюртук и вполне ли правоверного цвета на нем брюки; и горе ему, если его увидят в сюртуке с синеватым отливом или в рационалистическом жилете. Если же окажется, что кто-либо не верит в предопределение, то над ним тотчас же будет произнесен приговор, что он не намного лучше лютеранина, а лютеранин ведь недалеко ушел от католика, ну а католик и идолопоклонник прокляты по самой природе своей. [50]