Cтраница 2
Вебер путем эмпирического наблюдения и сравнения фиксирует, где и при каких социальных условиях, среди каких социальных слоев и групп преобладает в религии ритуально-культовый момент, а где - аскетически-деятельный ( имеется в виду не культовое действие, а мирская деятельность), где - мистико-созерцательный, а где интеллектуально-догматический. Это дает Веберу возможность установить индивидуальный облик различных религий. [16]
Атомистика Демокрита легла в основу естественнонаучного атериализма, противоположного идеалистическим религиозным чениям об одухотворенности материи, о неизменности мира, творенного божеством в определенном навсегда виде. Антич-ая атомистика в течение многих веков подвергалась поэтому гонениям со стороны духовенства различных религий и особенно преследовалась римско-католической церковью. Несмотря на это, передовые мыслители в течение многих веков постоянно возвращались к атомистическому учению, которое стало в конце концов прочной основой химии. [17]
Для современных государств, провозгласивших принцип свободы совести и равенства религий, такая кумулятивная группа не типична. Сейчас жители одного и того же государства могут принадлежать и фактически принадлежат к различным религиям, вплоть до религии атеизма. [18]
Для Фромма важен социопсихологический подход к религии, признание того, что существует корреляция между социальной структурой и видами религиозного опыта. С точки зрения психоанализа одна и та же человеческая религия может скрываться за различными религиями, и наоборот, противоположные человеческие установки могут лежать в основании одной и той же религии. [19]
Оборотной стороной интегративной функции религии является ее роль в дезинтеграции общества. Наиболее ярко это проявляется в тех случаях, когда по сути один и тот же народ исповедует различные религии. [20]
Следовательно, речь здесь идет отнюдь не о систематической типологии религий, но и не о чисто историческом исследовании. Типологична данная работа постольку, поскольку в ней рассматривается то, что типически важно в исторической реальности этих различных религий для связи с противоположностями экономического этноса. [21]
Таким признаком не может быть и религия, ибо люди, относящие себя к одной национальности, сплошь и рядом исповедуют различную религию, и обратно, люди, принадлежащие к одной религии, сплошь и рядом являются представителями различных наций. Не является искомым признаком и общность экономических интересов, так как очень часто ( если не всегда) экономические интересы русского рабочего меньше противоречат экономическим интересам немецкого рабочего, чем русского капиталиста. Последние - весьма изменчивы и текучи. Сегодня они объединены в одно царство греков, сербов, болгар, черногорцев против турок, а завтра те же судьбы разъединили союзников и сделали их врагами. [22]
Так как для нас в этом комплексе проблем имеет значение только противоречивость откровения, мы можем удовлетвориться замечанием, что уже задолго до кризиса мыслящие люди задавались вопросом, не влечет ли за собой множество различных религий, возникающая отсюда борьба уничтожения религии вообще. От Николая Кузанского до Эразма Роттердамского снова и снова появляются попытки решения, теоретическое содержание которых по большей части концентрируется на том, что глубочайшая суть различных религий в конечном счете одинакова, что расхождения ограничиваются вторичными моментами. Но следствием проведения такой мысли необходимо становится оскудение и ослабление идеи откровения. Так, Николай Кузанский в своих религиозных беседах следующим образом объясняет логос: за различными богами скрывает одно и то же божество, и каждый, кто говорит о богах, подразумевает эту первооснову, которую все молчаливо почитают в своих богах. Признание этого положения должно прекратить спор религий, хотя различие церемоний может сохраняться, дабы отдать должное человеческой слабости. Ясно, что тем самым изначальная религиозная вера переходит в религиозную философию и божество Николая Кузанского - это, собственно говоря, плоти-новское Единое, лишенная образа внеличностная трансцендентность вообще, в то время как религиозная вера и религиозное откровение соединяются с людьми именно благодаря тому, что частный индивид считает конкретно данное бытие определенного и конкретного бога гарантией определенности своей судьбы. Если конкретность бога откровения бледнеет и становится неуловимой, то в отдельном человеке перестает действовать религиозное отношение к трансцендентности. По этому поводу Карл Барт остроумно заметил: Бог Шлейермахера не может помиловать. Именно благодаря раскрытию такого рода эмоций и аффектов в людях возникает и воспроизводится религиозное отношение. [23]
Второе важное направление исследований Вебера - анализ процесса расколдования мира, того процесса, благодаря которому из отношения цель - средства устраняются элементы магической практики. Они уступают место целерациональным, ориентированным на успех средствам: мир предстает как материя, которая может и должна быть подчинена человеку. Вебер сравнивает различные религии, выясняя, какую степень рационализации экономической деятельности допускает та или иная религиозная этика. [24]
Изобретенное ныне свободное общество становится все более разношерстным. Это солидное и критическое царство мысли ужасно похоже на различные небесные царства различных религий, где верующий всегда встречает вновь в преображенном виде все то, что услаждало его земную жизнь. [25]
Макса Мюллера к анализу религиозных феноменов впервые применен сравнительный метод. Рассматривая развитие религии по аналогии с развитием языка и мышления, автор справедливо отмечает их генетическую связь и, исходя из нее, строит свое исследование на огромном историческом материале. Он выделяет три языковых и религиозных центра: арийский, семитский и туранский, анализирует существующие в то время классификации религии, сопоставляет священные тексты различных религий, исследует го общее, что присуще им всем и что составляет спеиифш у религии в целом как социокультурного феномена. [26]
Ни один из них не был верующим, и все трое считали, что в современном мире значение религии уменьшается. Они полагали, что религия по природе своей является иллюзией. Сторонники различных религий могут быть всецело убеждены в правильности верований, которые они разделяют, и обоснованности ритуалов, в которых они принимают участие, но, утверждали эти три мыслителя, уже само по себе разнообразие религий и их очевидная взаимосвязь с типом общества, в котором они получают распространение, делают заявления защитников веры неправдоподобными. Человек, родившийся в Австралии и вынужденный добывать средства к существованию охотой и собирательством, имел бы религиозные верования, совершенно отличные от верований представителя индийской кастовой системы или приверженца католической церкви в средневековой Европе. [27]
Но такой подход нередко вызывает резкие возражения. Находят странным, что для того, чтобы познать современное человечество, надо отвернуться от него и перенестись к началу истории. Такой подход представляется особенно парадоксальным в занимающем нас вопросе. В самом деле, считается, что ценность и достоинство различных религий не одинаковы; обычно говорят, что не все они заключают в себе одинаковую долю истины. Отсюда представление о том, что невозможно сравнивать наивысшие формы религиозного мышления с низшими, не низводя при этом первые до уровня вторых. Допустить, что грубые культы австралийских племен могут помочь нам понять, например, христианство, не значит ли тем самым предположить, что последнее коренится в том же сознании, иначе говоря, что оно содержит те же суеверия и базируется на тех же заблуждениях. [28]
Юнг сравнивает архетипы с осями кристаллической структуры, по которым растет кристалл в насыщенном растворе. Подобно этому на архетипах построена вся психика человека: все сознательные смыслы имеют свою архетипическую основу и так или иначе выражают соответствующий архетип. Для примера укажем на два архетипа - архетип священного и архетип, тени. Священное, по Юнгу, есть чувство чего-то всемогущего, таинственного, ужасающего и в то же время неодолимо притягивающего и обещающего полноту бытия. Этот архетип выражен в самых разнообразных представлениях и символах, в образах богов различных религий. Тень - это темный бессознательный двойник нашего Я: Мы несем в себе наше ( историческое. [29]
Эта шкала, как и другие, рассматриваемые ниже, служит для измерения значений количественного признака. Особенность шкалы состоит в том, что она не имеет общепринятого начала отсчета, но должна иметь единицу измерения. Наглядными примерами измерения в интервальной шкале являются летосчисление и измерение температуры бытовыми термометрами. Начала отсчета в разных системах летосчисления не совпадают; они связаны с важными событиями в истории различных религий. Единицей измерения во всех таких системах служит год. В исламских странах началом летосчисления служит одно из событий жизни основателя этой религии Мухаммеда ( Магомета), которое произошло на шестьсот с лишним лет позже начала новой эры. [30]