Cтраница 2
В своем эпохальном произведении [129] Ю.М. Колягин, оценивая, например, деятельность Петра I и его влияние на российскую культуру, приводит высказывание митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна: Эпоха торжества духовной русской культуры стала одновременно и переломным этапом в развитии российского общества. До XVIII столетия монолитное и духовно единое, после Петровских реформ оно раскололось на две неравные части с различными культурными архетипами и несхожими идеалами жизни. Прорубив окно в Европу, Петр I сделал это столь грубо и неаккуратно, что существенно повредил защитные механизмы Православной России. [16]
Годы его правления ознаменованы значительными шагами вперед в реализации идеи социального призрения как отрасли государственного управления. Поскольку целью петровских реформ было провозглашено обеспечение общего блага подданных, а главным инструментом преобразований являлось государство, то это закономерно обусловливало повышение роли последнего в регулировании развития благотворительности. [17]
Нет согласия и в вопросе о том, в какой мере эти реформы выступают продолжением предшествующего хода истории, а в какой означают разрыв преемственности. Противоречивость оценок петровских реформ, прослеживающаяся до настоящего времени, имеет вполне реальную основу, которая заслуживает специального внимания. В чем же состоит действительная природа реформ Петра с социологической точки зрения. Для ответа на этот вопрос необходимо рассмотреть их в сравнительно-исторической перспективе, определить их место не только в русской, но и мировой истории. [18]
Ученый не только ввел в научный оборот огромный пласт архивных документов, но / и по-новому представил многие стороны российской действительности в годы петровских реформ, предложил свой взгляд на личность царя-преобразователя. [19]
В ряде районов страны были построены железоделательные заводы. Особенно бурно горное дело в России стало развиваться после петровских реформ. [20]
Богом, может быть и осуществлена действительно только чрез всемирную историю - в целой жизни всего человечества, во всей совокупности времен и народов. Отделенная от своего целого и вечного смысла, признаваемая только как завершенная или поконченная, святыня церкви необходимо теряет свою бесконечность, переходя в ограниченные и мертвые формы: ограниченные, потому что завершенная святыня завершилась когда-нибудь и где-нибудь в известных внешних услсвиях и границах - мертвые, потому что эти границы явления, происшедшего когда-нибудь и где-нибудь, отделяются здесь от жизни являемого, пребывающей везде и всегда. Умерщвленное в Византии, священное предание сталэ показывать признаки жизни в России ( напр ( имер), борьба св. Нила Сор-ского и его учеников за смысл христианства); но и здесь исторические условия не позволяли ему воскреснуть, а окончательно добили его, перед Петровской реформой, фанатики московского византизма - Никон и иже с ним. [21]
Соборное уложение 1649 г., разрешив обмен вотчин на поместья и наоборот, положило начало слиянию бояр и дворян в один замкнутый класс-сословие. В 1674 г. черносошным крестьянам было запрещено записываться в дворянство. В 1679 - 1681 гг. было введено подворное обложение. Единицей взимания налогов становился крестьянский или посадский двор. Таким образом, процессы, происходившие в социально-политическом развитии России во второй половине XVII столетия, свидетельствуют, что попытки преобразований имели место до петровских реформ. [22]
Его место не было поколеблено даже петровскими реформами и преобразованиями. Напротив, искусство Слова значительно укрепилось, заняв оказавшееся вакантным место религиозного авторитета. Формировавшаяся по образцу светской западноевропейской культуры, новая русская культура оказалась глубоко связанной с прошлой традицией и сохранила свойственную ей структуру ценностей. Светская литература унаследовала функцию нравственного эталона, на который равняется общество, строгого судьи окружающей жизни. Классическая литература XIX века была больше чем литературой, она стала синтетическим явлением культуры, оказалась по сути дела универсальной формой общественного самосознания, выполняя миссию социальных наук. [23]