Cтраница 1
Священность и непререкаемость экспериментальных данных общеизвестна. [1]
Важно отметить, что параллельно признанию священности базисных личных прав в европейской культуре XVI-XVII веков утверждался сугубо светский взгляд на государство. [2]
В Исламском кодексе медицинской этики, в частности, говорится: Священность человеческой жизни всесильна на всех ее стадиях, начиная от эмбриона и плода. Жизнь неродившегося ребенка должна быть спасена, кроме случаев абсолютной медицинской необходимости, признаваемых Законом ислама. [3]
Тиллих), экспансионизм человека, его готовность сорвать с природы присущий ей ореол священности. [4]
Кроме евангелий в произведениях христианских писателей упоминаются и другие не вошедшие в Новый завет книги, претендовавшие на священность: Апокалипсис Петра, деяния отдельных апостолов, послания апостолов ( например, послание Павла к лаодикейцам), Учение двенадцати апостолов ( Дидахе), Пастырь Гермы, принадлежащий к жанру откровений. [5]
Оно обусловлено нравами, привычками, традициями, основано на вере не только в законность, но и даже в священность существующих порядков и властей. Отношения строятся на послушании подданных господину в силу пиетета. Чистейшим типом такого господства является патриархальное государство. [6]
Осознание какого-либо религиозного учения как принципиально нового было затруднено тем, что массовая психология того времени была ориентирована на традицию: древность и священность казались идентичными. Цельс, писавший против христиан, когда уже произошел их разрыв с иудаизмом, не одобрял религиозных верований иудеев, но он видел преимущество последних перед христианами в том, что свою веру иудеи получили от предков... Если внимательно вчитаться в раннехристианскую литературу, то можно почувствовать, что главными аргументами, доказывающими мессианизм Иисуса, были не столько совершенные им чудеса ( в некоторых ранних писаниях, например в записях речений Иисуса, о чудесах вообще не говорится), сколько предсказания библейских пророков, которые тщательно подбирались и цитировались христианскими проповедниками. [7]
При этом естественность прав рассматривается как их присущность человеку от рождения; неотъемлемость - как их имманентность индивиду как живому существу, без наличия которых создается угроза утраты им специфических человеческих качеств, делающих индивида подлинным социальным субъектом, членом общества; священность - как их высочайшее уважение и почитаемость вследствие высшего ценностного статуса или даже божественного происхождения. [8]
Формирование и функционирование рынка оборотоспособных прав на результаты интеллектуальной деятельности в большей мере определяются инновационной активностью общества, общей предпринимательской культурой и деловой этикой, чем бухгалтерскими формализациями и попытками подготовки норм правового регулирования в информационной сфере под юридические установления вещного права с его принципами священности и неприкосновенности частой собственности. Обращение к инструментам решения экономических проблем информационной сферы из арсенала вещного права является вынужденной мерой за неимением пока лучшей. [9]
Магомета, призывающий верующих во имя интересов религии, во имя очищения от грехов жечь и грабить еретиков, иноверных, когда вожди социалистических и консервативных партий, монархических и советских правительств для оправдания своих действий ссылаются на волю народа, на интересы демократии или пролетариата, на естественное право, когда собственник доказывает священность собственности, а противник последней называет ее кражей, - в этих и в тысяче подобных случаев под высокими словами ищите биологические импульсы, слепые аппетиты и чувства. Высокие же слова верований - сусальное золото, покрывающее сверху заржавленные железные стропила. [10]
Семь - священное число верховных жрецов Египта - дошло до нас сквозь толщу веков, охраняемое от забвения изустным творчеством народов. Священность семерки жрецы обосновали совпадением количества известных в то время божественных светил - Солнца, Луны, Меркурия, Венеры, Марса, Юпитера и Сатурна - с длительностью фазы, отчетвертован-ной от полного лунного цикла и составляющей округленно 7 дней. [11]
Последующие статьи подтверждали священность и неприкосновенность особы царя, его неограниченное право в издании законов, верховном руководстве внешней политикой, армией, флотом, в назначении высших сановников, в распоряжении финансами и т.п. Наряду с этим в России вводился двухпалатный парламент: нижняя палата - Государственная дума, верхняя - Государственный совет. Обратите внимание: в соответствии с Манифестом 17 октября в России предполагался однопалатный, полностью выборный парламент. [12]
Однако наряду с ассоцианистским есть еще один немаловажный аспект дюркгеймовского понимания общества. Он называл общество богом, употреблял понятия бога и общества как синонимы с целью утвердить, взамен обветшалых религиозных представлений новые, якобы отвечающие критериям рациональности и светскости. Подчеркивая священность общества, наделяя его чертами одухотворенности, гиперспиритуалистич-ности, Дюркгейм хотел выразить идею морального превосходства общества над индивидами. [13]
Важнейлим из этих прав на Западе является праве на владение и распоряжение частной собственностью. Это фундаментальнейшее по своему характеру право обеспечено всеми средствами юридической защиты от посягательств как со стороны отдельных лии, так и органов самого шударства. В ранних буржуазных конституциях приншп священности и неприкосновенности частно. [14]
Второй тип легитимного господства Вебер называет традиционным. Этот тип обусловлен нравами, привычкой к определенному поведению. В этом отношении традиционное господство основано на вере не только в законность, но даже в священность издревле существующих порядков и властей. [15]