Cтраница 2
Повседневно соприкасаясь с числами, мы иногда не замечаем, что некоторые из них занимают свое особое место в нашей жизни. А ведь мы очень часто ею пользуемся: Семеро одного не ждут, Семь раз отмерь... Семь - священное число верховных жрецов Египта - дошло до нас сквозь толщу веков, охраняемое от забвения изустным творчеством народов. Священность семерки жрецы обосновали совпадением количества известных в то время божественных светил - Солнца, Луны, Меркурия, Венеры, Марса, Юпитера и Сатурна - с длительностью фазы, отчетвертованной от полного лунного цикла и составляющей округленно 7 дней. [16]
Самую высокую ступень, по его мнению, занимает святое, которое выделяется по степени интенсивности эмоционального переживания, безусловности своего ценностного значения. Святое неизменно, несмотря на все жизненные перипетии и изменения состояния членов общества. За святым по нисходящей идут: 2) лояльность, для которой присуща уже большая формализация этих признаков; 3) интимная священность, отмечаемая сильной внутренней привязанностью к священному, которое, однако, ограничено субъективными состояниями; 4) моралистическая священность, сводящаяся к моральному увещеванию и, наконец, 5) прилично-священное, отмеченное лишь внешним соблюдением предписаний. [17]
Самую высокую ступень, по его мнению, занимает святое, которое выделяется по степени интенсивности эмоционального переживания, безусловности своего ценностного значения. Святое неизменно, несмотря на все жизненные перипетии и изменения состояния членов общества. За святым по нисходящей идут: 2) лояльность, для которой присуща уже большая формализация этих признаков; 3) интимная священность, отмечаемая сильной внутренней привязанностью к священному, которое, однако, ограничено субъективными состояниями; 4) моралистическая священность, сводящаяся к моральному увещеванию и, наконец, 5) прилично-священное, отмеченное лишь внешним соблюдением предписаний. [18]
Однако машина управления, подобно всякой машине, нуждается в программе. Программу может ей задать только политический лидер ( или лидеры), ставящий перед собой определенные цели. Характерное для веберовской методологии разведение науки и ценности в его социологии господства находит еще одно применение. Другой тип легитимного господства, обусловленный нравами, привычкой к определенному поведению. Традиционное господство основано на вере не только в законность, но даже в священность издревле существующих порядков и властей; в его основе лежит, следовательно, традиционное действие. Чистейшим типом такого господства является, по Веберу, патриархальное господство. Союз господствующих представляет собой общность, тип начальника - господин, штаб управления - слуги, подчиненные - подданные, которые послушны господину в силу пиетета. [19]
Люди становятся чернью тогда, когда они берутся за государственное дело, движимые не политическим правосознанием, но частною корыстью; но именно поэтому они не ищут лучших людей и не хотят передавать им власть. К черни может принадлежать всякий: и богатый, и темный человек, и интеллигент. Чернь отличается корыстною волею и убогим правосознанием, а в революционные эпохи сверх того и политическою притязательностью. Государственная власть есть для нее лишь удобное средство, служащее для достижения личных или классовых целей. Различие между публично-правовой сферою и частноправовою, преимущественность публичного блага перед частным, священность публичной обязанности, - все это недоступно черни; именно поэтому она веками берет и дает взятки, распродавая и расхищая государственное дело; уклоняется всеми средствами от обременительных повинностей; сохраняет безразличие в годину общественных бед, а в смутное время бунтует и грабит, легко меняя вождя и знамя. [20]
Автор послания убеждает христиан, что второе пришествие не происходит, чтобы дать возможность как можно большему числу людей спастись и прийти к истинной вере - эта идея станет затем ведущей в христианской литературе. Относительно поздняя дата этого послания подтверждается ссылкой на послания Павла. Автор пытается утверждать, что между позицией Петра и Павла нет расхождений: только в посланиях Павла есть нечто неудобовразумительное, что невежды и неутвержденные толкуют превратно к своей погибели. Попытка примирить позиции Петра и Павла весьма характерна; она показывает, что каждая спорящая группа опиралась на свой апостольский авторитет ( иудеохри-стиане, например, почитали Петра, а Павла называли лжеапостолом) и что противоречия между учениями этих групп ясно сознавались. Те люди, которые выступали за сохранение единства христиан, распространяли произведения, подобные Второму посланию Петра, стремясь утвердить цельность и священность традиции. Но устная и письменная традиции отдельных христианских групп во II в. [21]