Cтраница 1
Священны и чувства их, Все души нежные чахнут От дум и чувств таких. [1]
Они священны, ибо никто их не касается. Публика, может быть, и есть для этих рассказов, но читатели едва ли. [2]
Интересы трудящихся Башкирии для нового Башвоекревко-ма будут священны. [3]
Ленинские заветы, ленинские принципы национальной политики для нас священны. Опираясь на них, последовательно утверждая их на практике, мы создали могучее государство - Союз Советских Социалистических Республик, образование которого явилось не только крупным шагом в развитии социализма, но и одним из важнейших переломных моментов в ходе всемирной истории. [4]
Третье разоблачение: Наследование и частная собственность неприкосновенны и священны и таковыми должны быть. [5]
Ленинские заветы, ленинские принципы национальной политики для нас священны. Опираясь на них, последовательно утверждая их на практике, мы создали могучее государство - Союз Советских Социалистических Республик, образование которого явилось не только крупным шагом в развитии социализма, но и одним из важнейших переломных моментов в ходе всемирной истории. [6]
Третье разоблачение: Наследование и частная собственность неприкосновенны и священны и таковыми должны быть. [7]
Племя оставалось для человека границей как по отношению к иноплеменнику, так и по отношению к самому себе: племя, род и их учреждения были священны и неприкосновенны, были той данной от природы высшей властью, которой отдельная личность оставалась безусловно подчиненной в своих чувствах, мыслях и поступках. Как ни импозантно выглядят в наших глазах люди этой эпохи, они неотличимы друг от друга, они не оторвались еще, по выражению Маркса, от пуповины первобытной общности. Власть этой первобытной общности должна была быть сломлена - и она была сломлена. Но она была сломлена под такими влияниями, которые прямо представляются нам упадком, грехопадением по сравнению с высоким нравственным уровнем старого родового общества. Самые низменные побуждения - вульгарная жадность, грубая страсть к наслаждениям, грязная скаредность, корыстное стремление к грабежу общего достояния - являются воспреемни-ками нового, цивилизованного, классового общества; самые гнусные средства - воровство, насилие, коварство, измена - подтачивают старое бесклассовое родовое общество и приводят к его гибели. А само новое общество в течение всех двух с половиной тысяч лет своего существования всегда представляло только картину развития незначительного меньшинства за счет эксплуатируемого и угнетенного громадного большинства, и оно остается таким и теперь в еще большей степени, чем когда бы то ни было прежде. [8]
Племя оставалось для человека границей как по отношению к иноплеменнику, так и по отношению к самому себе: племя, род и их учреждения были священны и неприкосновенны, были той данной от природы высшей властью, которой отдельная личность оставалась безусловно подчиненной в своих чувствах, мыслях и поступках. Как ни импозантно выглядят в наших глазах люди этой эпохи, они неотличимы друг от друга, они не оторвались еще, по выражению Маркса, от пуповины первобытной общности. Власть этой первобытной общности должна была быть сломлена - и она была сломлена. Но она была сломлена под такими влияниями, которые прямо представляются нам упадком, грехопадением по сравнению с высоким нравственным уровнем старого родового общества. Самые низменные побуждения - вульгарная жадность, грубая страсть к наслаждениям, грязная скаредность, корыстное стремление к грабежу общего достояния - являются воспреемни-ками нового, цивилизованного, классового общества; самые гнусные средства - воровство, насилие, коварство, измена - подтачивают старое бесклассовое родовое общество и приводят к его гибели. А само новое общество в течение всех двух с половиной тысяч лет своего существования всегда представляло только картину развития незначительного меньшинства за счет эксплуатируемого и угнетенного громадного большинства, и оно остается таким и теперь в еще большей степени, чем когда бы то ни было прежде. [9]
Священные тексты для меня столь же священны, как деревья, камни, звезды, или столь же обыденны. Я не делаю различия, поэтому я не отношусь к священным текстам так серьезно. Единственное, к чему я серьезно отношусь, - это анекдоты, поэтому, когда я цитирую тексты, цитирую их по памяти, а когда цитирую анекдоты, они лежат, написанные, передо мной. Я не хотел бы ошибиться в анекдоте, тут я серьезен. Что касается всего остального, я абсолютно несерьезен. [10]
В сб-ках стихов Листья травы ( 1855 - 1891) чувство родства со всеми людьми и всеми явлениями мира выражено посредством преображения лирич. Любой человек и любая вещь - священны на фоне бесконечной во времени и пространстве Вселенной - гостеприимной, доверчиво открытой и соразмерной человеку. [11]
В столь трагических обстоятельствах, когда дело идет о существовании миллионов людей, все революционные действия не только допустимы, они - законны. Они более чем законны, они - священны. Повелительный долг пролетариата требовал попытать невозможное, чтобы спасти наше поколение от событий, которые заливают кровью Европу. [12]
Константин Багрянородный пишет о торжественном царском облачении, которое Константин Великий получил вместе с императорской короной непосредственно из рук ангела. Эти предметы хранятся в святой Софии и настолько священны, что даже монарх самостоятельно не может их ни вынести из храма, ни в храме надеть самостоятельно, только с благословения патриарха. [13]
Они служат для других целей. Они становятся объектом особой - ритуальной деятельности, почитания, благоговения. Они священны как символ данной социальной группы, в них воплощена жизнь и благополучие входящих в нее людей. Социальная жизнь коллективна по своей природе. Переживание членами группы, объединяющей их связи с высшей силой, воплощенной, например, в тотеме, ритуальная деятельность, совместные обряды, сопровождающие рождение, брак, смерть, - все это укрепляет чувство групповой солидарности. Религия предстает, таким образом, как особое социальное действие, которое отличается от других своей направленностью на священный объект. Представления о священном облекаются в мифологическую форму и выливаются в ритуалы, роль которых состоит в том, что они открывают доступ к священным объектам. [14]
Никому не удалось бы так хорошо вывести на чистую иоду меньшевиков, как этому рабочему-меньшевику. Он понял, что беи гарантий разглагольствование об автономии и самодеятельности пролетариата остается пошлым фразерством. А какие возможны гарантии в социал-демократических организациях, подумали ли вы об этом, товарищ Рабочий. Какие гарантии возможны: против того, что революционеры, сообща собравшиеся на съезд партии, начнут потом, обидевшись па невыбор их съездом, кричать, что съезд был реакционной попыткой закрепить искровские взгляды ( Троцкий в брошюре, изданной под редакцией новой Искры), что решения съезда не священны, что на съезде не было рабочих из массы. Какие гарантии возможны против того, что общее решение относительно форм и норм партийной организации, решение, которое называется организационным уставом партии и которое не может существовать иначе, как в виде такого устава, - это решение рвется потом бесхарактерными людьми в той части, которая им неприятна, под предлогом бюрократичности и формалистичности таких вещей, как уставы. Какие гарантии возможны против того, что люди, нарушившие сообща принятые правила организации, начнут рассуждать потом, что организация есть процесс, организация есть тенденция, организация есть форма, идущая в ногу с содержанием, и что поэтому нелепо и утопично требовать соблюдения правил организаций. Рабочий, автор брошюры, не подумал ни об одном из этих вопросов. Но он так близко, вплотную подошел к ним, так искренне и смело поставил их в упор фразерам и политиканам, что мы от души рекомендуем его брошюру. Эта брошюра - превосходный образчик того, как разоблачают рыцарей красивого слова их собственные сторонники. [15]