Cтраница 3
Он происходит от греческого глагола фио, который означает рождение, появление, произрастание, подобно тому как это происходит в растительном и животном мире. Таким образом, в наиболее общем смысле слово фюсис означает процесс становления или происхождения любой вещи из своего собственного, внутреннего основания. О той или иной вещи можно было сказать, что она имеет свой фюсис ( свою природу), если она в процессе своего становления приобретает некоторую форму как цель ( или, по выражению Аристотеля, - энтелехию) этого процесса. Позже термин фюсис расширяется до понимания совокупности всего, что есть ( существует), всего видимого космоса, причем природа ( во втором отмеченном выше значении этого термина) в ее целокупности предстает перед человеком не только как космос в смысле порядка, упорядоченности, но и как жизненный рост, стремящийся к перемене форм, к переходу от одной формы к другой. [31]
Подходя к проблеме с чисто научной точки зрения, можно заметить, что такого явления как совершенно стабильная ценность не существует, ни для денег, ни для чего бы то ни было еще. Ценность просто выражает переменное по сути своей отношение, в котором обмениваются два товара, так что пег основания предполагать, что любая вещь два дня подряд сохраняет одну н ту же ценность. Два объекта могут иметь постоянную относительную ценность в терминах друг друга, однако высказывание о том, что ценность чего-то не изменилась, лишено смысла, если при этом не конкретизируется, об отношении к какому другому объекту идет речь. [32]
В противоположность этим кропотливым различениям и казуистическим вопросикам особенно рельефно выступает безразличие Санчо, для которого все является одинаковым н который отбрасывает все действительные, практические и мысленные различия. В общем мы можем уже теперь заметить, что его умение различать не идет ни в какое сравнение с его умением не различать, делать всех кошек серыми в сумерках Святого и сводить любую вещь к чему угодно - искусство, которое в приложении находит свое адекватное выражение. [33]
Бесконечное отрицает конечное, но и сохраняет его как свой базис, как основу своего развертывания. Конечное относительно, ибо оно неустойчиво, преходяще, временно; но оно и абсолютно, ибо все состоит из конечных явлений и процессов. Любая вещь, любой процесс конечны, поскольку они качественно отделены от др. вещей и процессов и поскольку они локализованы во времени и пространстве, но они и бесконечны, поскольку бесконечны их свойства и поскольку бесконечны их связи с окружающим миром. [34]
Воображаемые ОХД - это и есть обязательства: объект существует, но не в реальной действительности, - как подлежащая учету вещь, а в воображении субъектов учета. Это, однако, не означает, что такие объекты обладают меньшими правами по сравнению с реальными, - напротив, они участвуют в гражданском обороте совершенно равноправно. Таким образом, любая вещь - скажем, бульдозер - может существовать в хозяйственном комплексе как в привычном материальном виде, так и в воображаемом, - как обещание быть переданным кому-либо. [35]
Категория к а ч е с т в а применяется для отображения единства таких характеристик, как относит, устойчивость вещей, их структурность, целостность, черты различия и сходства между ними. В процессе познания любая вещь выступает соответствующий стороной в виде качественно определ. Качеств, определенность объекта проявляется для познающего субъекта в совокупности свойств, к-рые обусловливаются как внешними, так и внутр. [36]
Трансвааль и Оранжевое свободное гос-во. В сб-ках стихов Листья травы ( 1855 - 91) чувство родства со всеми людьми и всеми явлениями мира выражено посредством преображения лирич. Любой человек и любая вещь священны на фоне бесконечной во времени и пространстве Вселенной - гостеприимной, доверчиво открытой и соразмерной человеку. [37]
Быть может, еще определеннее Бойль выразил ту же мысль в другом месте только что цитированного произведения. Материя всех природных тел одна и та же, а именно это есть субстанция, протяженная и непроницаемая. Вот почему принципиально возможно преобразование любой вещи в любую другую, хотя бы оно и представляло подчас большие трудности на практике. Я не хочу сказать, что любая вещь может быть непосредственно получена из любой, например, золотое кольцо - из слитка золота, из масла, из огня, из воды. Однако, коль скоро тела, имея одну общую материю, могут различаться лишь акциденциями, а эти последние, по-видимому, все являются результатами и следствиями пространственного движения, я не вижу, почему было бы абсурдным думать ( по крайней мере, относительно неодушевленных вещей), что посредством добавления или отнятия весьма малого количества материи ( чего в большинстве случаев даже и не требуется) или же посредством последовательного ряда перемен, подготовляющих материю к трансмутации, почти любая вещь может быть в конце концов превращена в любую другую. [38]
КОНЕЧНОЕ [ буквально - имеющее конец ( соответственно-начало) ] - всякий определенный, ограниченный преходящий предмет, процесс. Эта характеристика связана с определением реальности как дискретной. В силу того, что между любыми вещами можно найти что-то общее, граница вещи всегда есть ограниченность ее в отношении одних характеристик и не является таковой в отношении других. Но его граница не есть граница развития производит, сил. Наоборот, производит, силы, развитые капитализмом, переходят границу меры капитализма, чем и обусловлена его конечность. [39]
В качестве предмета изучения неоклассики взяли поведение и субъективные мотивы экономического человека, стремящегося в одиночку максимально увеличить свой доход, снизив затраты. Так была сделана попытка определить закономерности оптимального ( наилучшего) режима хозяйствования экономических единиц в условиях рынка. Вся система взглядов неоклассиков базируется на теории предельной полезности, утверждающей, что ценность любой вещи служит субъективным явлением. [40]
Это истолкование сводилось к следующему: полагали, что предписание предмет должен сохранять свое тождество, не переходить в другой предмет, не смешиваться с другими предметами, пока о нем ведется рассуждение всегда выполнимо в процессе познания. В соответствии с таким взглядом требовали, чтобы в процессе каждого данного рассуждения всякий мыслимый предмет ( то есть мысль о любой вещи в данном рассуждении) оставался тем же самым. Такое понимание формулы А - А составляет характерную черту традиционной формальной логики, в к-рой считается абсолютным законом, что в рассуждении, до-казательстве, дискуссии каждое понятие ( сколько бы раз оно ни встретилось в рассуждении) должно сохранять неизменным свой объем и свое содержание ( по крайней мере, в его основной части), а каждое суждение ( сколько бы раз оно ни использовалось в доказательстве) должно сохранять неизменной заключенную в нем информацию. В формальной логике считается, что нарушение этого принципа всегда представляет собой логич. [41]
АН иномии теории множеств составлены в том же, напоминающем собою античный парадокс о лгущем критянинг, духе. Проще других одна из них, предложенная Ресселем. Правда, вначале вообще представляется нелепой даже мысль о возможности того, чтобы множество содержало само себя в качестве элемента, но множество всех вещэй ( о котором говорить допустимо, поскольку любая вещь либо принадлежит к нему, либо нет) тотчас же доставляет нам пример подобного множества. Если оно не содержит себя в качестве элемента, то оно принадлежит к числу тех множеств, которые, согласно определению М, являются элементами М если же оно содержится в М, то оно, подобно всем элементам М, оказывается множеством, не содержащим себя самого в качестве своего элемента. Таким образом, каждое из обзнх допущений имеет своим след - ствием другое, противоположное. С точки зрения своего построения антиномия эта разрешается аналогично ришацовой, но она та к же показывает, что нельзя допусти ть существования некоей определенной в себе и замкнутой совокупности всех возможных множеств натуральных чисел или-всех возможных свойств натуральных чисел. [42]
Сигизмунд и французский король Франциск I имели право нарушать свою присягу и насколько такое их поведение было позорным-и другие столь же утонченные исторические иллюстрации. В противоположность этим кропотливым различениям и казуистическим вопросикам особенно рельефно выступает безразличие Санчо, для которого все является одинаковым и который отбрасывает все действительные, практические и мысленные различия. В общем мы можем уже теперь заметить, что его умение различать не идет ни в какое сравнение с его умением не различать, делать всех кошек серыми в сумерках Святого и сводить любую вещь к чему угодно - искусство, которое в приложении находит свое адэкватное выражение. [43]
Быть может, еще определеннее Бойль выразил ту же мысль в другом месте только что цитированного произведения. Материя всех природных тел одна и та же, а именно это есть субстанция, протяженная и непроницаемая. Вот почему принципиально возможно преобразование любой вещи в любую другую, хотя бы оно и представляло подчас большие трудности на практике. Я не хочу сказать, что любая вещь может быть непосредственно получена из любой, например, золотое кольцо - из слитка золота, из масла, из огня, из воды. Однако, коль скоро тела, имея одну общую материю, могут различаться лишь акциденциями, а эти последние, по-видимому, все являются результатами и следствиями пространственного движения, я не вижу, почему было бы абсурдным думать ( по крайней мере, относительно неодушевленных вещей), что посредством добавления или отнятия весьма малого количества материи ( чего в большинстве случаев даже и не требуется) или же посредством последовательного ряда перемен, подготовляющих материю к трансмутации, почти любая вещь может быть в конце концов превращена в любую другую. [44]
На протяжении всей истории развития философской мысли в понимании характера законов между материализмом и идеализмом идет ожесточенная борьба. Первые представления о законе относятся к философским системам Древнего Востока и Греции. Здесь под законом понимается объективный порядок, внутренне присущий миру естественный путь развития всех вещей. Платон считал, что существуют идеи любой вещи, которые выступают законом по отношению к вещам в смысле образцов, творящих вещи по своему подобию. [45]