Cтраница 1
Идеал коммунистического человека таков: Он носит на себе печать рода человеческого ( про кого нельзя сказать того же самого уже теперь. [1]
В искусстве этой эпохи возрождается идеал человека, понимание красоты как гармонии и меры. Плоскостные как бы бестелесные изображения средневекового искусства уступают место трехмерному, рельефному, выпуклому пространству. Происходит реабилитация телесного начала в человеке. В литературе, скульптуре, живописи изображается человек с его земными страстямиижеланиями. [2]
Всякая религия формирует нормы и идеалы хорошего нравственного человека, на которого надо стремиться походить, которому следует подражать. [3]
Дюрер был крупнейшим гуманистом эпохи Возрождения, но его идеал человека отличен от итальянского. Глубоко национальные образы Дюрера полны силы, но и сомнений, иногда тяжких раздумий, в них отсутствует ясная гармония Рафаэля или Леонардо. Художественный язык усложнен, аллегоричен, особенно это относится к его знаменитым гравюрам: Всадник, смерть и дьявол, Святой Иероним, Меланхолия. Эволюция художника хорошо просматривается на его автопортретах: от узко конкретного образа ( портрет 1493 г.) он идет к созданию более цельного, полнокровного. [4]
Известно, что в новое время средневековой христианской морали и рыцарской этике был противопоставлен идеал человека, который всем обязан самому себе, своему труду, личным заслугам, человека, который стремится к земному благополучию, а не мечтает о лучшем месте в мире ином, измеряет добродетель не самоотречением, а пользой. Но в связи с тем, что буржуазная активность теперь обретает новые формы, появляется и новый буржуа. [5]
В своем историографическом произведении Хроногро-фия Пселл нарисовал образы воспитанных византийцев, значительно отличающиеся от аскетическо-религиозного идеала человека того времени. У Пселла человек телесно прекрасен, светски образован, умеет восхищаться красотой материального мира и, как высшее проявление его образованности, обладает христианской твердостью ума и душевным благородством. [6]
Против этих черт личности нет никакого резона возражать: все они ( или почти все) на самом деле были подчинены идее - создать некий идеал человека, который был бы по всем показателям лучше всех других людей. Но идеал был далек от реального типа личности, его реального сознания и поведения, а иногда даже находился в вопиющем противоречии с ними. [7]
В действительности же дело происходило, конечно, таким образом, что люди завоевывали себе свободу всякий раз постольку, поскольку это диктовалось им и допускалось не их идеалом человека, а существующими производительными силами. [8]
Продолжая линию славянофилов, они включили в круг своих педагогических размышлений идеи византийских и русских средневековых мыслителей и богословов Иоанна Златоуста, Иоанна Дамаскина, Нила Сорского и др. о целостном духовном развитии человека, воспитании в нем высоких нравственных качеств - любви к ближнему, совестливости, доброты, привычки и воли действовать сообразно православному идеалу человека. [9]
Ницше - идеал человека, являющегося олицетворением господствующей касты, человека, которому все позволено, когда он отдается своим инстинктам, стремясь к развитию своей личности. [10]
В противоположность учению римско-католической церкви гуманисты Возрождения утверждали, что человек полностью принадлежит земному миру. Был провозглашен идеал человечного человека. Культ телесных, плотских радостей пронизывает творчество такого известного итальянского гуманиста, как Джованни Боккаччо. Писатель рисует мир интимных и сокровенно лирических переживаний. Любовь осмысливается как начало человечности и очищения. Откровенность, которая сопутствует описаниям лирических сцен, продиктована представлением о том, что любовь - естественное человеческое чувство. [11]
Культура чувств активизирует способность личности предъявлять к себе и к другим людям серьезные нравственные требования, стимулирует действенное проявление мировоззренческих позиций. В процессе формирования мировоззрения складывается идеал человека, который служит одним из основных мотивов самовоспитания. В нравственном идеале как бы в концентрированном виде проявляются убеждения человека, его жизненные позиции. [12]
Советские люди никогда не крохоборствовали, не скопидомничали - для них всегда превыше всего были интересы государства, интересы общественные. Кочетов, Несколько слов об идеалах человека. [13]
Классическая филология, а также ее привилегированное положение в системе образования, за которое с таким безрассудным пристрастием держатся высшие учебные заведения, содействуют формированию известной духовной позиции и снижению экономической эффективности современного поколения образованных людей. Она делает это, не только выдвигая архаичный идеал человека, но также прививая дискриминацию в отношении почетного или позорного в знаниях. Этот результат достигается двояко: 1) внушением привычного отвращения к тому, что является просто полезным, в противоположность тому, что почетно, и формированием вкусов новичка таким образом, что он начинает искренне находить удовлетворение исключительно в таких упражнениях ума, которые обычно не приносят никакой производственной или социальной выгоды; и 2) использованием времени и сил обучающегося для приобретения знаний, которые не имеют никакой пользы, разве что в той мере, в какой эти знания, начав по традиции включаться в сумму обязательных для учащегося, повлияли таким образом на манеру выражения и терминологию, которыми пользуются в практически полезных отраслях знания. Если бы не это терминологическое затруднение-которое само является следствием моды на классическую филологию в прошлом, - знание древних языков, например, не имело бы никакого практического значения ни для какого исследователя или ученого, не занимающегося делом, носящим главным образом лингвистический характер. Разумеется, во всем этом нет ничего, что бы говорило о культурном значении классической филологии, и нет никакого намерения с пренебрежением отнестись к ней или к тому направлению, которое дает студенту ее изучение. Это направление представляется экономически бесполезным - факт, достаточно хорошо известный, надо признать, и он не должен беспокоить того, у кого есть приличное состояние, чтобы обретать утешение и силу в знаниях в области классической филологии. [14]
Воображаемый диалог между Платоном и Аристотелем может пояснить противостояние позитивистской озабоченности социолога и нормативной озабоченности моралиста. Исходя из некоторого набора идей a priori1 относительно ценности и идеалов человека, Платон сконструировал город, который должен был помочь людям реализовать этот идеал. Аристотель, следуя в корне другой методе, подробно исследовал строение различных городов эллинского мира и создал их типологию, пробуя понять ее сокровенный смысл. В результате изучения нормативных интересов Платона было установлено, что правление в Афинах казалось ему наилучшим. Но ход его интеллектуальных рассуждений, если и привел к этому выводу, полностью противоположен, потому что Платон исходил из реальности политических систем, относительно которых он рассуждал. Такой подход в принципе характерен для современной социологии. [15]