Cтраница 2
Социалистическое искусство глубоко оптимистично и жизнеутверждающе. Оно умеет зорко разглядеть новое, прогрессивное в нашей жизни, талантливо и ярко показать красоту мира, в котором мы живем, величие целей и идеалов человека нового общества. Это, конечно, не значит, что надо писать только о хорошем. У нас, как известно, немало недостатков, и критика их в произведениях искусства полезна и необходима, она помогает советским людям преодолевать эти недостатки. [16]
Мотивировать человека - значит затронуть его интересы. Мотивированный труд опирается на общественную и производственную значимость результата, эмоции, переживаемые в ходе труда, соотношение затрат и результата, условия труда, соответствие результатов труда идеалам человека. Человек, как правило, мотивирован своей деятельностью. Он всегда может объяснить причины выполнения конкретных обязанностей. [17]
В культуре Высокого и Позднего Возрождения исключительное место занимает Микеланджело Буонаротти ( 1475 - 1564), внесший огромный вклад в развитие живописи, скульптуры, архитектуры. Идеал человека приобретает в его искусстве возвышенно-героические, титанические черты. Его Давид 4 - величественный и прекрасный юноша - подлинный монумент героической личности, человеку, каким он должен быть. Осознание безграничности свободы человека и его способности к борьбе с враждебными силами присущи произведениям Микеланджело. [18]
Педагог, как и мастер сцены, и в большей степени, чем все другие люди, пребывает на стыке двух реальностей, физической и психической. За телесными поступками и высказываниями других людей он улавливает их внутреннюю сущность и устанавливает с ней духовный контакт с помощью собственных высказываний и поступков. Подавший заявление в педагогический институт, - писал известный литератор и знаток современной школы, - по сути берет на себя обязательства стать идеалом человека, хотя бы для своих будущих учеников. Для учеников он единственный, и они не должны страдать от того, что судьба дала им не лучшего учителя. Учитель не имеет права быть рядовым, он - да простится мне эта кощунственная мысль - вынужден играть роль прекрасного человека. Однажды принятая на себя роль исполняется годами и перестает быть только ролью - становится характером. [19]
Все более укрепляется представление о множественности миров, частично данных, частично построенных в сложной сети взаимоотношений между человеческим я и реальностью. Главная разновидность имеет личностный и индивидуалистический, но отнюдь не асоциальный или аполитичный характер. Фактически все возрастает признание того, что только чрезвычайно сложная институциональная структура, включающая в себя определенный тип семьи, школы и церкви, в состоянии сформировать и поддерживать личность, способную функционировать в мире, где буквально все, вплоть до самих заветных идеалов человека, радикальным образом становится предметом выбора. Возможности сбиться с пути огромны, но так же огромны и возможности роста. [20]
Стало быть, в некотором смысле движение за эмансипированную женщину отмечает собой возврат к более общечеловеческому типу характера или к менее дифференцированному выражению человеческой природы. Этот тип человеческой природы следует характеризовать как прото-антропоидный; если не по форме преобладающих в нем черт, то, во всяком случае, по их содержанию оп принадлежит той ступени развития, которую можно, видимо, отнести к дообщественному уровню. Такая характеристика относится как к отдельному моменту развития или отдельной эволюционной черте, которая здесь рассматривается, так, конечно, и ко всем чертам в более позднем развитии общества, если они свидетельствуют о возврате к той духовной позрпии, которая соответствует начальной недифференцированной стадии экономической жизни. Наше доказательство существования общей тенденции к возврату от господства завистнических интересов вспять не будет ни бесспорным, ни достаточно убедительным, но тем не менее его можно считать достаточным. Существование такой тенденции в какой-то мере подтверждается разложением чувства статуса в современных производственных общностях; косвенным свидетельством может служить и заметный возврат к неодобрению бесполезного существования и той деятельности, которая направлена на приобретение частной выгоды за счет коллектива или других социальных групп. Наблюдается частое порицание причинения боли, а также дискредитация всзх мародерских предприятий даже там, где проявление завистпического интереса не наносит материального ущерба своей общности или самому индивиду. Можно даже сказать, что в современных производственных общностях беспристрастное представление большинства заключается в том, что идеалом человека является стремление к миру, доброй воле и экономической эффективности, а не к корыстному, насильническому, мошенническому и господственному образу жизни. [21]
Касаясь этих конфликтов между целями и возможностями, уместно вспомнить слова В. И. Ленина: На деле цели человека порождены объективным миром и предполагают его, - находят его как данное, наличное. Таким образом, и цели студента не могут не определяться общественной системой; но та же общественная система далеко не всегда предоставляет возможности осуществления этих ( ею порожденных) целей; в этом, действительно, одна из причин конфликтов. По сути дела, буржуазные идеологи и деятели высшего образования прекрасно понимают то, что почти 70 лет назад подчеркнул В. И. Ленин, назвавший студенчество самой отзывчивой частью интеллигенции [ 2, VII, 343 ], но им особенно нежелательно принять написанное В. И. Лениным двумя строками ниже: интеллигенция всего сознательнее, всего решительнее и всего точнее отражает и выражает развитие классовых интересов и политических группировок во всем обществе. Деятели высшего образования в капиталистических странах стремятся, фактам вопреки, доказать студентам, что их протесты никак не отражают социальных условий, а порождены волюнтаризмом и анархичностью, свойственным студенческому возрасту. В этом отношении предельно четко расставлены акценты в книге С. Он прямо обвиняет студентов в стремлении к академической анархии, утверждая, что это относится ко всем студентам, а не к группкам анархиствующих, которые, конечно, есть. Посвящение в этой книге не оставляет сомнений в том, с каких позиций действует автор: Эдварду Розеку - стойкому борцу за свободных людей, свободное общество и свободные университеты против фашизма, коммунизма и тоталитарного либерализма. Идеалы человека, ставящего рядом коммунизм и фашизм, не нуждаются в особом пояснении. Хук, посвятивший свою книгу этому стойкому борцу, разделяет их. [22]
Христианская идея сострадания и спасения должна была привлекать самых разных людей, не только ущемленных социально, но и страдающих физически. Аристотель в Поэтике писал, что сострадание бывает лишь к незаслуженно страдающему. Жалость, с его точки зрения, может вызывать лишь несчастье, причиненное вольно или невольно близким людям; если же так поступаешь по отношению к врагу, то ни действие, ни намерение не содержат ничего жалостного. Другими словами, страдание само по себе не может вызвать сострадания. Первые ж-е христиане принимали к себе всех страждущих независимо от причин, вызвавших страдание: и презираемых сборщиков налогов, и блудниц, и больных, и калек. В полисах Греции сложился идеал человека - прекрасного и благородного, который отражен в скульптурах классического времени. [23]