Cтраница 2
В исторической перспективе мы видим, и нам следует это видеть, что христианская нива давала не только зерно. Она, если прибегнуть к евангельским образам, выращивала и плевелы: человек должен был осознавать себя греховным и ничтожным, обреченным на коловращение, в котором земные заботы признавались тщетными в своем существе. Церковь, слитая с государством, авторитетом Евангелия однозначно оправдывала социальное неравенство, порядки феодального общества. Так и в наши дни религиозное миропонимание ставит осуществление высших идеалов и надежд человечества в зависимость от воли сверхъестественных сил, Провидения, а высшие истины ставит вне сферы человеческого разума. [16]
Культура развивается в противоречивом единстве с цивилизацией ( см: Шпенглер О. Творческий потенциал и гуманистические ценности культуры способны реализоваться лишь с помощью цивилизации, но однобокое развитие цивилизации способно привести к забвению высших идеалов культуры. Сущность, человеческое значение культуры, закономерности ее существования и развития изучаются в культурологии. [17]
Лучшее средство против скупости - это давать, против жестокости - добрые и милосердные поступки. Мысль о добре и желание поступать хорошо ценны только, поскольку они являются первыми шагами на пути к осуществлению добра. Поняв, в чем добро в каждом данном случае, и отвергнув его, человек удаляется от добродетели на шаг дальше, чем был раньше. Пожелать осуществить известный хороший поступок и не сделать ничего для осуществления его - значит образовать одну из самых безнравственных привычек - бесцельную затрату моральных эмоций. Специальное обучение морали в форме ли спокойного научного обсуждения того, что хорошо и что поэтому является нашим долгом, в форме ли вдохновенного призыва к высшим идеалам на конкретных примерах героизма, самоотвержения, чести и любви - все это лишь средства, ведущие к цели, к нравственным поступкам. [18]
Впрочем, политикой не должен заниматься в аудитории и преподаватель. И прежде всего в том случае, если он исследует сферу политики как ученый. Когда говорят о демократии в народном собрании, то из своей личной позиции не делают никакой тайны; ясно выразить свою позицию - здесь неприятная обязанность и долг. Слова, которые при этом употребляются, выступают в таком случае не как средство научного анализа, а как средство завербовать политических сторонников. Они здесь - не лемехи для взрыхления почвы созерцательного мышления, а мечи, направленные против противников, средство борьбы. Здесь следует, если, например, речь идет о демократии, представить ее различные формы, проанализировать, как они функционируют, установить, какие последствия для жизненных отношений имеет та или иная из них, затем противопоставить им другие, недемократические формы политического порядка и по возможности стремиться к тому, чтобы слушатель нашел такой пункт, исходя из которого он мог бы занять позицию в соответствии со своими высшими идеалами. [19]