Cтраница 2
Когда мы говорим о религии как о социальном явлении, мы имеем в виду, что она предстает перед социологом как реально существующий социальный факт, подсистема общества, им порожденная и, в свою очередь, оказывающая влияние на его жизнь и развитие, на сознание и взаимоотношения людей на разных уровнях - от индивидуального и межличностного до глобального, в масштабах всего человечества. Религиозное сознание, составляющее стержень религии ( как религиозная идеология, вероучение, теология, так и массовое религиозное сознание), определяя поведение людей, воздействуя на него, становится социальным фактом и в этом своем качестве ( и только в этом) является предметом социологического исследования. Социология религии исследует не только распространенность религиозного сознания в обществе ( религиозность группы, социального слоя, населения и т.п.) и, соответственно, степень влияния религии на общественные процессы, его конфессиональные варианты, но также и его внутреннее содержание в таких аспектах, которые позволяют судить о тенденциях и динамике его развития под влиянием изменений, происходящих в обществе. [16]
В данном случае трудящиеся под руководством общественных организаций, отбрасывая религиозную оболочку, сохраняли и приумножали все то замечательное духовное богатство, которое присвоила в свое время религия. Эти праздники и обряды целиком и полностью взращены на религиозной идеологии ислама. [17]
Собственно философская мысль, возникшая на Ближнем и Среднем Востоке в раннее срсдчсвековье, достигла апогея к XII столетию, но жесткие условия преобладания религиозной идеологии, а затем и установление почти безраздельной) господства теологического взгляда на мир обусловили постепенное иссякание творческих потенций средневековой философской мысли арабо-мусульманского региона. [18]
Итак, если здесь объективно наличествующие и действующие общественные отношения исходно высвобождают активность, то они делают это лишь в самых редких случаях полностью непосредственно и поэтому не выступают в качестве единственно действенного мотива. Именно здесь укрепляется власть идеологии, которая исходя из действительности придает ей интерпретацию в духе религиозных догм. Эта сила воздействия религиозной идеологии простирается далеко и длится долго, однако у нее есть столь же четко очерченные границы. С одной стороны, она должна ради конкретного влияния на людей в значительной степени совпадать с фактами общественной жизни. Рассматривая великие религиозные кризисы реформации и контрреформации, мы убедились, что даже реставрационное движение должно было исходить из новых фактов, из радикальных изменений общественной формации, чтобы достичь эффективности в рамках новых форм социального бытия. Внутреннее сопротивление, которое обычно служит камнем преткновения для такого реставрационного возрождения старого, можно изучать по полемике Паскаля против иезуитов. С другой стороны, любое конкретное состояние науки, познания объективной действительности является реальной идеологической школой, которую религиозная интерпретация фактов и построение религиозной картины мира не могут полностью отвергнуть без риска утратить свое влияние на важные для них слои населения. [19]
Большинство правосоциалистических теоретиков отрицают существование антагонистических классов и классовой борьбы, проповедуют социальное партнерство, называют капитализм индустриальным обществом, к-рое якобы содержит в себе многие элементы социализма. Заявляя о своем нейтралитете в области мировоззрения, правосоциалистические идеологи ведут борьбу с марксистско-ленинской философией. Сильное влияние на социал-реформистов оказывает в последние годы религиозная идеология. Внутри каждой партии существует глубокое, хотя и не всегда проявляющееся противоречие между обуржуазившейся правосоциалистической верхушкой и рядовыми социалистами. [20]
Конечно, такое деление условно и отражает состояние размытости, неустойчивости основных социальных групп в переходный период общества в целом. Деление не охватывает и всех различий, существующих на уровне мировоззренческого и тем более массового сознания. Но оно дает возможность выявить основные направления эволюции религиозных идеологий, а следовательно, и их влияние на идеологическую борьбу. [21]
Во-вторых, партии в отличие от большинства других добровольных объединений выступают под знаменем определенной идеологии. Исторический опыт подсказывает, что идеологического вакуума в политизированном обществе быть не может. Об этом свидетельствует, в частности, опыт революционных эпох: крушение рабовладения, а затем и ранние буржуазные революции проходили под знаменем религиозной идеологии; зрелые буржуазные, начиная с французской, - под знаменем идеологии либерально-демократической и революционно-демократической. И каждый раз идеология порождается не самим движением, не самой партией, исходящей из своего здравого смысла, а привносится в партию интеллигентами-идеологами, разделяющими ее конечные цели. Тем более наивно думать, что социальные преобразования в конце XX века ( в том числе в России) могут быть успешно осуществлены без солидного идеологического обоснования. [22]
В юности, особенно после смерти отца ( 1654), когда Спиноза некоторое время возглавлял его торговое предприятие, он завел множество научных и дружеских связей за пределами еврейской общины, среди лиц, радикально настроенных по отношению к господствовавшим в Нидерландах порядкам, и в особенности к господствовавшей религиозной идеологии. [23]
Специфика восточных идеологий неотрывна от ряда моментов, характерных для культур Востока. Во-вторых, вся восточная культура окрашена мистической, магической и теократической идеологией. В-третьих, религиозная идеология Востока является не столько религией в узком смысле этого слова, сколько мистически оформленной и магически организованной техникой, экономикой, этикой, политикой и правом. [24]
Как и на всем протяжении своего труда, С. М. Соловьев в комментируемых томах уделяет большое внимание церкви, крайне идеализируя и сильно преувеличивая ее роль в культурном развитии русского общества XVII в. Так, у автора продвижение русских землепроходцев на Восток через Сибирь, к берегам 1 ихого океана, выглядит прежде всего как подвиг во имя распространения христианства, хотя в действительности это продвижение основывалось на вполне реальных, земных интересах предприимчивых и смелых искателей новых земель и богатств. Но если такое положение в известной степени справедливо для раннего средневековья, то в XVII столетии положение церкви в обществе становилось уже иным. Продолжавшееся несколько веков господство религиозной идеологии во всех областях духовной культуры начинало разрушаться. Все более распространялась светская повесть в литературе; в зодчестве и живописи стала проявляться ненавистная церковникам тяга к живству, узорочью; проповедь аскетических идеалов уступала место изображению реальной, земной жизни в произведениях искусства, приобретавшего на протяжении XVII в. [25]
В числе средств, призванных поддерживать господство эксплуататорских классов, немаловажное значение имеют идеологические методы. Эксплуататорским классам принадлежит не только экономическое и политическое господство, но также идеологическое господство, ибо средства идеологического воздействия на массы находятся в руках тех же эксплуататорских классов. Поэтому господствующей является идеология данных классов. Важным средством удержания в повиновении угнетенных служила и служит религиозная идеология, проповедуемая церковью. [26]
При изучении сложившейся духовной жизни социологи выделяют ее самые важные, с их точки зрения определяющие, типы ценностей, которые влияют на социальные отношения, хозяйственную деятельность и государственную организацию. Однако эти попытки были подвергнуты критике как предвзятая схематизация реально существующего в рамках каждого общества многообразия духовных факторов сведения противоречивой и подвижной структуры к преобладающему варианту. К тому же это преобладание оказывалось в основном лишь построением религиозной идеологии и далеко не отвечало реальному положению. [27]
В книге Триумфальная колесница антимония описана сурьма. По-видимому, Василий Валентин понимал, что сурьма является металлом, но не решался прибавить к священному числу 7 металлов восьмой и потому называл сурьму свинцовым антимонием. Он упоминает также о многих веществах: нашатыре, солях ртути, цинка, сурьмы, олова и других металлов. Жбеда 7 че рньш ТВЙрбн, лев, король и королева, птица феникс и др. Начиная с середины XV в. Алхимия получила широкое распространение в эпоху безраздельного гос - Яодства над умами религиозной идеологии и тесно связана с религиозными верованиями. [28]
Иначе говоря, теология - это инструмент разработки, защиты и пропаганды вероучения, которым оперируют религиозные организации, церковь. Эта мысль неоднократно подчеркивалась н документах религиозных организаций. Ее четко сформулировал в энциклике Искупитель Человечества нынешний глава Римской католической церкви попа Иоанн Павел II Каждый из теологов должен осознавать то, о чем сказал сам Христос Учение вы слышите не мое, а того, кто послал меня - Отца ( И. Посему никто не может разрабатывать теологию как некое собрание лишь своих воззрений, каждый должен осознавать, что он находится в особой связи с той миссией распространения истины, за которую ответственна церковь. На основе всех этих принципов этот уровень религиозного сознания называют религиозной идеологией. Представители богословско-теологической мысли ( особенно католической и православной) настаивают на бесспорном приоритете догматическо-вероучительной стороны религиозного сознания. Достижение основной цели религиозной веры - соединения с Богом, спасение души, возможно, по их мнению, только на основе принятия вероучения в той форме, как оно сформулировано церковью. Отклонение от неукоснительного следования этому вероучению является ересью, богоотступничеством и подлежит осуждению и наказанию. [29]
Секты же, напротив, продолжают развивать именно эти стороны Евангелия или, точнее, все время заново заявляют о них, добиваясь их признания. Светское христианство, личная этико-религиозная ответственность, радикально понятая общность любви, религиозные равенство и братство, безразличие по отношению к государственной власти и господствующим слоям общества, нерасположение к технически-правовой стороне дела, к присяге на верность, отделение религиозной жизни от забот, связанных с экономической борьбой, в идеале бедности и невзыскательности, а то и в смыкающейся с коммунизмом деятельности на поприще любви, непосредственность личных религиозных отношений, критика официальных психологов и теологов, апелляция к Новому Завету и Древней Церкви: вот характерные черты сектантства, проявляющиеся сплошь да рядом. Социологическая связь, исходя из которой здесь строится общность, отличается от той, что лежит в основе церковного строения. Если последнее в качестве предпосылки выдвигает объективную, вещественную святость сана, successio, depositum fidei и Таинства, ссылается на продолжающееся воплощение в священстве божественного начала, то секта, со своей стороны, ссылается на каждый раз заново достигаемое общими усилиями выполнение нравственных требований, в основе которых в качестве чего-то объективного лежат лишь закон и пример Христа. И тем самым они, очевидно, непосредственно связываются с проповедью Христовой. Сознательно или инстинктивно, но с этим неизбежно сочетается иное отношение к древней истории христианства и иное понимание Христовой догмы. Библейская история и эпоха первоначального христианства воспринимаются как вечные идеалы, которые следует понимать и принимать буквально, а не как исторически обусловленный и ограниченный отправной пункт церковного развития. С сектантской точки зрения, Христос - не Богочеловек, продолжающий действовать через Церковь и ведущий к совершенной истине, но Господь своей паствы, чья власть над ней непосредственна и определяется его библейским законом. Итак, развитие и компромисс, с одной стороны, буквальное придерживание традиции и радикализм - с другой. Ведь в таких кругах горячее желание улучшить свое положение уживается с полным незнанием сложнейших факторов, обусловливающих реальную жизнь, а потому та или иная религиозная идеология может легко подарить надежду на преобразование мира по чисто моральным принципам любви. Так секты завоевывают большую интенсивность христианской жизни; но они теряют в универсализме, непременно обвиняя Церковь в отступничестве и не веря в возможность завоевания мира человеческими силами, отчего также всегда склоняются к эсхатологическим ожиданиям. [30]