Cтраница 4
В социологии религии сложились и существуют сегодня несколько более или менее равноценных и взаимодополняющих друг друга направлений. В основе каждого из них лежит то или иное общее представление о характере социологической реальности и исходном принципе ее объяснения. Развитие социологии религии идет в общем русле смены парадигм в социологической мысли XIX-XX вв. [46]
К концу 80 - х гг. социологические исследования религиозности сворачиваются. Угасает активность основного заказчика - партийно-государственных структур. Но главное - изменения в общественном сознании и необходимость смены парадигмы исследований. До сих пор их пафос был направлен на выявление секуляриза-ционных тенденций во всех областях жизни общества, углубление необратимых кризисных явлений в религии, знаменующих собой ее отмирание. С упразднением идеологического диктата КПСС, утверждением мировоззренческого плюрализма религия становится равноправным участником общественной жизни, крупнейшие религиозные организации демонстрируют стремление внести позитивный вклад в решение конфликтных ситуаций в политике, служить своего рода балансирующим идеологические противоречия фактором массового общественного сознания. [47]
Прежде всего, следует отметить, что примерно до середины 60 - х годов социология, за небольшими исключениями, не уделяла сколь-либо серьезного внимания международному аспекту. Более того, можно сказать, что такая практика во многом характерна и для наших дней. Рассматривая государство как один из социальных институтов, анализируя систему структурных элементов основных институтов общества, исследуя понятия суверенности, нации, патриотизма, социологи, как правило, не выходят на изучение таких проблем, как отношения между государствами, анализ суверенитета и патриотизма в международном измерении и т.п. Даже тогда, когда речь идет о так называемом эмержентном обществе - понятии, относящемся к социологии третьего мира и отражающем переживаемое состояние напряженности между внутренним и внешним 52, о конфликтах, иерархии систем, смене парадигм в развитии общества13, или же о мировом развитии как социальном изменении и о социологии модернизации14, - картина остается по существу все той же. [48]
Период кризиса заканчивается, когда одна из предложенных гипотез доказывает свою способность справиться с существующими проблемами, объяснить непонятные факты и благодаря этому привлекает на свою сторону большую часть ученых. Она приобретает статус новой парадигмы. Научное сообщество восстанавливает свое единство. Такую смену парадигм Кун и называет научной революцией. [49]
Друкер полагает, что временной разрыв между рождением нового знания и освоением его рынком составляет примерно 25 - 30 лет. Эта закономерность остается устойчивой константой для всей истории цивилизации и, по-видимому, внутренне присуща природе знаний. Кун также утверждал, что новая научная теория становится новой парадигмой не ранее, чем через 30 лет. Его концепция эволюции науки как смены парадигм - способов постановки проблем и методов их решения - широко используется в инноватике. [50]
Постиндустриальные страны пережили в своем большинстве золотой или Фордовский цикл и вступали в новый, который получил название инфраструктурного цикла. Переход от одного экономического цикла к другому значительно усложнил жизнь этих стран, так как потребовал смены парадигмы развития. При переходных процессах, как правило, ужесточается политика по отношению к внешним источникам, которые могут вмешаться в имеющийся баланс сил. На этом этапе каждая страна или блок стран серьезно защищают свои позиции, очень внимательно наблюдая за конкурентами. Россия как раз именно в области технологического развития машиностроения могла выступить значительным конкурентом. России ситуации на мировом рынке технологий и прежде всего наукоемких технологий, т.е. риск неблагоприятного исхода для отечественных технологостроителей будет крайне велик. [51]
Отечественная историография, как известно, вес последнее время развивалась в русле марксистской социологии и исторического материализма, которые известны благодаря своим переворачиванием с головы на ноги гегелевского диалектического объективного идеализма. Поиск оснований развития советской истории с момента Октябрьской революции и до настоящего времени предполагает прежде всего выбор из набора вполне определенных альтернатив теории исторического процесса в виде, например, историко-материалистической теории общественно-экономических формаций, общесистемной теории социальной организации, связи и управления, наконец, позитивизма, структурализма, феноменологии, экзистенциализма или антропологии. Этот ряд альтернатив, разумеется, можно продолжить. Речь идет именно о ясном и отчетливом понимании оснований истории, то есть, иначе говоря, приходится каждый раз заново при смене парадигмы ( а отечественная история переживает именно это через смену своей методологии и ценностных установок) задавать вопросы о том: Что есть история. Эти вопросы ставятся и решаются сознательно или бессознательно в случае любого исторического исследования. Поскольку основным главным действующим персонажем исторического действия является человек, истинным, как само собой очевидное, то невозможно избежать антропологического вопроса об природе человека, его сущности и об отношении его к истории природы, общества и собственного индивидуального развития. В отличие от истории политической, социальной, правовой организации общества и государства, истории классов и социальных групп, социальная история обращается к повседневной жизни обычных людей. [52]