Cтраница 2
В течение длительного времени обыденному сознанию представлялось, что только благодаря государству люди могут жить под одной крышей, что только оно обЪ единяет их в общество. Это суеверное представление о государстве, о соотношении государства и общества мешало раскрыть, в частности, ту историческую правду, что длительное время люди жили без государства и что они совершенно не предполагали возникновения такой организации, которая затем была названа государством. [16]
Между тем уже на уровне обыденного сознания очевидно, что для формирования и успешного развития ноосферы, если последняя отвечает своему определению ( сфера разума) не только по названию, но и по содержанию, необходим разум. Современный марксист-философ Бугера8 определяет процесс управления как волевой процесс порождения сознанием действия, направленного на изменение окружающей действительности. Материальность управления очевидна: воля осуществляется постольку, поскольку осуществляются в реальном мире порождающие ее материальные процессы. Вместе с тем сознательное управление, в отличие от неосознанного или осознанного ложно воздействий на окружающую действительность, невозможно без осознания объективных закономерностей существования и развития этой действительности. Поэтому до сегодня сохраняет свою непреходящую актуальность тезис К. [17]
Модификация социального восприятия в сфере обыденного сознания приводит к разрушению интерпретационных схем, которые ориентируют людей в социальном пространстве и делают это пространство привычной средой обитания. Разрушение культуры, таким образом, выступает прямой, непосредственной социальной причиной ( и одновременно проявлением) разрушения социальной структуры. Этот вывод касается прежде всего культурных консервов, по выражению Я. Морено, т.е. социальных правил, норм, поведенческих образцов, традиционных ценностей. [18]
Между тем уже на уровне обыденного сознания очевидно, что для формирования и успешного развития ноосферы, если последняя отвечает своему определению ( сфера разума) не только по названию, но и по содержанию, необходим разум. Современный марксист-философ Бугера8) определяет процесс управления как волевой процесс порождения сознанием действия, направленного на изменение окружающей действительности. Материальность управления очевидна: воля осуществляется постольку, поскольку осуществляются в реальном мире порождающие ее материальные процессы. Вместе с тем сознательное управление, в отличие от неосознанного или осознанного ложно воздействий на окружающую действительность, невозможно без осознания объективных закономерностей существования и развития этой действительности. Поэтому до сегодня сохраняет свою непреходящую актуальность тезис К - Маркса ( Маркс К. [19]
Нередко отмеченные абстрактно-сущностные определения экономических форм обыденное сознание, проникающее даже в некоторые экономические трактаты, считает своего рода вымыслами ученых экономистов, созданием ими виртуальной действительности, ничего общего не имеющей с хозяйственной практикой. В реальной жизни таким абстракциям, согласно такому здравому рассудку, ничто реально не соответствует, и поэтому они якобы не существуют. Опираясь на такого рода поверхностные суждения, некоторые даже маститые теоретики-экономисты отрицают, например, категорию абстрактного труда, введенную К. По их мнению, если что-то определяется как абстрактное, то оно - только мыслимое, но не реальное, что крайне неверно. [20]
Жесткость прозвучавших оценок автор объясняет стереотипами обыденного сознания. Если в гуманитарной науке в последнее время наметилась тенденция отказа от поиска единственно правильного смысла текста ( считается, что всякий текст обладает множеством смыслов и задает веер возможностей своей интерпретации), то в обыденном сознании всякая интерпретация, выходящая за рамки культурных стереотипов, воспринимается как неправиль - ная, поэтому игнорируется или резко осуждается. Таким образом, то восприятие текста ( сообщения), которое санкционируется одной культурой, оказывается неприемлемым для другой, если выходит за поле ее интерпретаций. При этом свои оценки правильности интерпретаций представляются единственно возможными. Это означает, что ставится под вопрос значимость тех культур, в которых оценки имеют противоположный характер. [21]
Проблемы гносеологические: как перейти от обыденного сознания в восприятии персонала к научным методам его познания, уйти от восприятия людей как кадров, ресурсов; какие теории и научные дисциплины включить в качестве подходов к познанию субъектов организации ( личности, группы, коллектива в целом); каковы факторы, определяющие специфику субъектов организации, и регуляторы их поведения; как познавать, исследовать хозяйственные организации, их поведение, а также поведение и развитие субъектов организации в условиях дефицита ресурсов, закрытости и незаинтересованности отечественного бизнеса. В частности, особого внимания заслуживают системы с горизонтальной коммуникацией ( подход, называемый тоетизмом), возможности и условия адаптации и переноса опыта японских систем менеджмента и управления персоналом на российскую почву. [22]
На основе данной философской теории возникла социология обыденного сознания, обоснованная в трудах австрийского философа А. [23]
Достигнув абсолютного тождества, философия покидает точку зрения обыденного сознания и только теперь попадает в свою подлинную стихию - стихию чистого мышления, где, по Гегелю, все определения мысли развертываются из нее самой. Это - сфера логики, где протекает ничем субъективно не замутненная жизнь понятия. [24]
Ценность - многозначное понятие, оно бытует в сфере обыденного сознания и в системе научного знания. Отражая все то, что осознается и переживается личностью как актуальная значимость, как смысл и идеал, ценность характеризует сознание, поведение и цели социальной деятельности. [25]
Управление персоналом в нашей стране испытывает сейчас сильное влияние обыденного сознания. Это проявляется в попытках управленцев ограничить знания об объекте управления только своим, жизненным опытом, упрощенно воспринимать персонал только как фактор производства, причем не ведущий - вспомогательный и легко заменяемый, в предпочтении солидным фундайен-тальным знаниям и достижениям гуманитарных наук многочисленных рецептов популяризаторов собственного опыта или компиляторов чужих идей, в некритическом и нетворческом заимствовании опыта управления иными, часто зарубежными системами для управления своими. [26]
В целом И. В. Кряж отмечает, что, к сожалению, в обыденном сознании людей преобладают антропоцентрические экологические представления, а возможности удовлетворения потребности в непосредственном общении с природой связываются преимущественно с экспансивно-присваивающими формами поведения. Ивановой и И.В.Кряж данные, а также целый ряд других исследований свидетельствуют о том, что как на уровне общественного, так и индивидуального сознания преобладают антропоцентристские установки. Это связанно с тем ( и это особенно характерно для нашей страны), что новая экологическая этика, экологическая психология и экологическая педагогика только начинают пробивать себе дорогу. [27]
Указывая на широкое распространение и многозначность понятия роли, И.С. Кон выделяет: обыденное сознание, где быть в роли - значит притворяться, играть, сознавая искусственность собственного поведения; социальную психологию, которая использует это понятие для описания повторяющихся, стандартизированных форм и методов поведения, социологию, в которой понятие социальной роли обозначает... [28]
Первое, что нам необходимо сделать, - это пробить брешь в обыденном сознании, показав, что работа больше не решает проблем человека. Что не от нее, а от него самого зависит, будет ли он постоянно добиваться успеха. Понятие надежная работа уходит в прошлое вслед за динозаврами. [29]
Недооценка роли ученого и инженера в производстве психологически проистекает именно из того, что обыденное сознание не отражает факта участия в актуальном труде многочисленного отряда отсутствующих людей. Примечательно в этом отношении часто встречающееся в печати восхищение публициста: В автоматизированном цехе нет ни одного человека. [30]