Cтраница 1
Софистика этой теории так очевидна, что неловко разбирать ее. Если мы примыслим себя, то наше присутствие будет воображаемое, а существование земли до человека есть действительное. На деле быть зрителем раскаленного, к примеру скажем, состояния земли человек не мог, и мыслить его присутствие при этом есть обскурантизм, совершенно такой же, как если бы стал я защищать существование ада доводом: если бы я примыслил себя, как наблюдателя, то я мог бы наблюдать ад. Примирение эмпириокритицизма с естествознанием состоит в том, что Авенариус милостиво соглашается примыслить то, возможность допущения чего исключена естествознанием. [1]
Разве подобная софистика не есть плохо прикрытая защита ликвидаторов. [2]
Назвать софистикой то, что мы, оправдывая войну из-за свержения национального гнета, не оправдываем данной империалистской войны, ведущейся с обеих сторон ради усиления национального гнета, - значит употребить крепкое словечко, но не подумать ни капельки. [3]
Но о софистике, с помощью которой можно обосновать все, что угодно, у нас речь еще впереди. Сейчас же я должен подчеркнуть другую сторону дела: правдоподобность какого-то одного явления не только не находится в изоляции, но, напротив, теснейшим образом переплетается с возможностью или невозможностью тысяч других событий. Наука - это не просто собрание фактов. Ни один кирпич невозможно вытащить из стен, образующих здание науки, не разрушив этого здания. [4]
Вершиной науки становится софистика и культ авторитетов. Все спорные вопросы решаются с позиций христианских идей и канонов. [5]
Аристотелево учение Бэкон относит к софистике. [6]
Восходя в своих истоках к древнегреческой софистике и кинизму, а также к руссоизму с их антикультурной и антицивилизационной направленностью, кризисное сознание оформляется окончательно в середине прошлого века как сознание коренной несостоятельности западного типа общества, его культуры и цивилизации вообще. Как противоположность стабилизационному сознанию оно кристаллизуется в качестве второго из двух полюсов, к которым тяготеют отныне основные противоборствующие устремления общественного сознания Запада, все более далеко идущим образом определившие общую направленность и ритмику его эволюции по мере исчерпания буржуазно-революционистского импульса XIX в. Естественно, что противостояние этих двух полюсов, в свою очередь, накладывает печать и на развитие теоретической социологии, разлагая ее метатеоретические предпосылки. [7]
В этом заключается двусмысленность диалектики и софистики; объективное исчезает: случайно ли субъективное или в нем ( an ihm selbst) есть объективное и всеобщее. [8]
Хотя так можно дойти и до чистой софистики, тем не менее смысл этих сравнений вполне понятен. Менеджеры способны отследить текущую ситуацию и определить с учетом этого, какие действия необходимы. [9]
Сам Менделеев под словом диалектика понимал софистику, к которой он относился резко отрицательно, считая ее пустым словопрением. [10]
Это Сократ и Платон и называли софистикой. [11]
Слово диалектика здесь употреблено Менделеевым в смысле софистика. [12]
Диалектика превращается в самую подлую, самую низменную софистику. [13]
Немецкие рецензенты кричат, конечно, о гегельянской софистике. Петербургский Вестник Европы в статье, посвященной исключительно методу Капитала ( майский номер за 1872 г., стр. [14]
Эти простые и ясные истины, засоренные плехановской софистикой и схоластикой, должны быть продуманы и усвоены всей нашей партией. [15]