Cтраница 1
Феноменологическая социология впервые рассматривает повседневность как основу и необходимую предпосылку исследования в социальных науках и как тему, предмет этого исследования. [1]
Феноменологическая социология, в отличие от структурного функционализма, уходит от чересчур абстрактных теоретических построений, обращаясь к нашему непосредственному ежедневному опыту. Она имеет удивительную способность быть утомительно-скучной и волнующей, очевидной и новой одновременно. Она очевидна, поскольку говорит о всем знакомых вещах, о понятиях нашего здравого смысла; она нова, потому что именно эти области редко находят выражение в ясной и стройной форме. Она скучна, когда разрабатывает процесс классификации, схожий с парсонсианским; она интересна, когда открывает новое в очевидном. [2]
Наиболее своеобразно положения феноменологической социологии Шюца были восприняты двумя различными школами. [3]
Данное требование ( усиленное феноменологической социологией) направлено против позитнвнстско ориентированной науки с резидуальной теорией истины: последняя представляет собой остаток, который возникает после устранения субъективных привнесений и примесей. [4]
Социология знания Бергера в значительной степени обусловлена феноменологической социологией Щюца, символическим интеракционизмом Д. Г. Мила, а также социологической традицией Дюркгейма и Вебера. Главные работы Бергера посвящены разработке феноменологической социологии знания, социологии религии, теории модернизации и развития стран третьего мира. [5]
Альфред ( 1899 - 1959) - австрийский социолог и философ, основатель феноменологической социологии. [6]
Процесс толкования основан на определенном наборе само собой разумеющихся правил в отличие от само собой разумеющихся субстанциональных знаний в феноменологической социологии. Правда, несмотря на широкий размах этнометодологи-ческих эмпирических исследований, эти теоретические положения мало что дают при интерпретации конкретного материала. [7]
Сущностные черты теоретического подхода данной школы видны уже из названия: этнометодология - изучение методов, которыми люди создают социальный порядок, что сближает ее с феноменологической социологией А. [8]
Согласно второй концепции социальная реальность абсолютно независима от внешних условий; логика ее развития произвольна, ничем не ограничена, кроме договоренностей партнеров друг с другом. Подобные взгляды, развивающиеся в феноменологической социологии, этнометодологии, удачно резюмировал Дж. Тернер: То, что наиболее поддается наблюдению, - это попытки взаимодействующих ннд. [9]
Социология знания Бергера в значительной степени обусловлена феноменологической социологией Щюца, символическим интеракционизмом Д. Г. Мила, а также социологической традицией Дюркгейма и Вебера. Главные работы Бергера посвящены разработке феноменологической социологии знания, социологии религии, теории модернизации и развития стран третьего мира. [10]
Американский социолог, разрабатывающий в русле феноменологической социологии знания широкий круг проблем, включая прежде всего проблемы, относящиеся к социологии религии. Бергер исходит из того, что человек стремится обрести наполненное смыслом место в реальности своей повседневной жизни. К этому направлена, в конечном счете, его деятельность, результатом которой является создаваемый человеком социокультурный мир, противостоящий ему как нечто внешнее и чуждое. Иначе говоря, в самой социальности человека заложено антропологически необходимое отчуждение. Религия связывает зыбкие конструкции эмпирических обществ с высшей реальностью, помещая их в священный космос, который спасает человека от хаоса. Религия выполняет регулятивную функцию упорядочивания опыта, узаконивает социальные институты, вводя их в космическую структуру отношений. В работе Священная завеса ( 1967) Бергер определяет религию как священную космизацию социального порядка. Поэтому он полагает, что процесс секуляризации, т.е. индивидуализации, приватизации религии, в результате которого религия теряет монополию на высшее определение реальности, влечет за собой угрозу общественной жизни, ввергает ее в глубокий кризис, поскольку религия не в состоянии выполнять свою основополагающую функцию конструирования того общего мира, в рамках которого социальная жизнь обретает свое значение и смысл, обязательные для всех. Эта же проблема рассматривается в работе Еретический императив ( 1979), фрагмент которой дан в хрестоматии. [11]
В теоретической социологии кризисное сознание, отправляющееся от идеи глобального кризиса современного общества и его культуры, с неизбежностью приходит в конце концов к той или иной версии идеи кризиса самой социологии вообще, предполагающего необходимость радикального пересмотра ее оснований. Причем, идея эта, выдвигаемая, как правило, представителями оппозиционных направлений, которым поначалу отказывают в праве считаться социологическими в точном смысле ( например, неомарксизм, феноменологическая социология и т.п.), в конце концов ассимилируется и теоретиками традиционных социологических ориентации, идя на компромисс с ними. [12]
Обоэначивая объект, именуя его, придавая ему значение, мы входим с ним в определенное отношение, поскольку он начинает быть выражением каких-то наших черт и признаков, становится значимым объектом, вписываясь в мир, создаваемый нашим сознанием. Этот переход от чувственного опыта ( незначимых объектов) к логическому упорядочению и определению ( значимым объектам), который производится вначале в сознании отдельного индивида, а затем - во взаимодействии между индивидами, и является стержнем феноменологической социологии. [13]
Парадигма социальных фактов интерпретируется с позиций теорий - структурно-функциональной, системной и конфликтной. Заметим, что системные теории обычно рассматриваются в западной социологии как составные части или разновидности структурно-функциональных теорий. Парадигма социальных дефиниций исходит из теорий социального действия, символического интеракционизма, феноменологической социологии, этнометодо-логии. Парадигма социального поведения трактует социальную реальность с позиций теории социального бихевиоризма, бихевиористской социологии и теории социального обмена. [14]
Однако общность понимания социальной структуры и общность постановки основных проблем приводит к двум достаточно полярным точкам зрения или двум сферам интереса в их разрешении: объективистскому и субъективистскому взгляду на социальную структуру. Данная глава посвящена рассмотрению первого взгляда, представленного в структурном функционализме, теории конфликта и теории обмена. Следующая ( третья) глава - второго, выраженного в символическом интеракционизме, феноменологической социологии и этнометодологии. [15]