Cтраница 2
Прусский король в качестве верховного руководителя Северогерманского союза неоднократно торжественно заявлял, что воюет не с французским народом, а с правительством французского императора. С другой стороны, новые власти в Париже заявили, что готовы уплатить любую возможную для них сумму денег в качестве репарации за убытки, причиненные войной. Но Бисмарк требовал территориальных уступок. [16]
Факторами, с помощью которых Бисмарку предстояло создать конституцию, были, с одной стороны, представленные в Союзном совете династии 436, а с другой - представленный в рейхстаге народ. Притязаниям династий были поставлены определенные рамки конституцией Северогерманского союза и договорами. [17]
Точно так же, как Вторая империя считала невозможным свое существование рядом с существованием Северогерманского союза, так самодержавная Россия должна чувствовать для себя опасность со стороны Германской империи с Пруссией во главе. [18]
Германский сою), созданный 8 июня 1815 г. Венским конгрессом, представлял собой объединение феодально-абсолютистских германских государств и закреплял политическую и экономическую раздробленность Германии. Союз окончательно прекратил свое существование во время австро-прусской войны 1866 г. и был заменен Северогерманским союзом. [19]
Для рабочих, конечно, выгодно все, что централизует буржуазию - писал Маркс. Но в отличие от Швейцера и других лассальянских лидеров, которые безоговорочно поддерживали Бисмарка, Маркс и Энгельс видели в образовании Северогерманского союза лишь расчистку плацдарма для дальнейшей, еще более напряженной революционной борьбы против окрепшего противника. [20]
Северогерманский союз - союзное германское государство, образованное в 1867 г. под главенством Пруссии после ее победы в австро-прусской войне вместо распавшегося Германского союза. В Северогерманский союз вошло 19 германских государств и 3 вольных города, которые формально были признаны автономными. Конституция Северогерманского союза обеспечивала господствующее положение в нем Пруссии: прусский король был объявлен президентом Союза и главнокомандующим союзными вооруженными силами, ему передавалось руководство внешней политикой. [21]
Политика консерваторов, направленная на сохранение пережитков феодализма и реакционного политического строя в стране, была проникнута духом воинствующего шовинизма и милитаризма. После создания Северогерманского союза и в первые годы после образования Германской империи они составляли оппозицию правительству Бисмарка справа, опасаясь, что его политика приведет к растворению Пруссии в Германии. В I860 г. от этой партии отделилась так называемая партия свободных консерваторов ( или имперская партии), выражавшая интересы крупных аграриев и части промышленных магнатов и ставшая на позицию безоговорочной поддержки Бисмарка. [22]
При заключении мира Пруссия не использовала на этот раз благоприятной ситуации так бесцеремонно, как она обычно это делала в момент удачи. Саксония и Гессен-Дармштадт были втянуты в новый Северогерманский союз и уже поэтому были пощажены. К Баварии, Вюртембергу и Бадену следовало отнестись снисходительно потому, что Бисмарк собирался заключить с ними тайные оборонительные и наступательные союзы. А Австрия - разве Бисмарк не оказал ей услуги тем, что рассек мечом традиционные путы, связывавшие ее с Германией и Италией. [23]
С другой стороны, нельзя было закрывать глаза и на то, что многие препятствия, которые создавала для рабочего движения политическая раздробленность Германии, оказались теперь устранены. Для рабочих, конечно, выгодно все, что централизует буржуазию, - писал Маркс. Но в отличие от Швейцера и других лассальянских лидеров, которые безоговорочно поддерживали Бисмарка, Маркс и Энгельс видели в образовании Северогерманского союза лишь расчистку плацдарма для дальнейшей, еще более напряженной революционной борьбы против окрепшего противника. [24]
Для всякого, кто видел дальше своего носа, это должно было быть совершенно ясно. Но Бисмарк был иного мнения. Напротив, он использовал усилившийся после войны патриотический угар как раз для того, чтобы склонить большинство рейхстага отказаться не только от расширения, но даже от ясного определения прав народа и ограничиться простым воспроизведением в конституции империи правовых начал, которые лежали в основе конституции Северогерманского союза и договоров. Все попытки мелких партий отразить в конституции право народа на политические свободы были отвергнуты - в том числе даже предложение католической партии центра о включении в нее статей прусской конституции, гарантирующих свободу печати, союзов и собраний, а также независимость церкви. [25]
Всякого рода знать обратилась уже накануне Седана с массовыми петициями к королю, требуя защищенных границ. Единодушное желание немецкого народа произвело на старого берлинского хозяина такое впечатление, что уже 6 сентября он писал домой: Если владетельные князья воспротивятся этому настроению, то рискуют своими тронами. А 14 сентября полуофициальная газета Provinzial-Correspon - denz ( Провинциальная корреспонденция) признала глупым предположение, что верховный глава Северогерманского союза будет считать себя связанным своими собственными явно и свободно выраженными обещаниями. [26]
России и продемонстрировать возросшее политическое значение Пруссии среди германских государств. Австрии из Германского союза и провозглашения Северогерманского союза под гегемонией Пруссии с парламентом, получившим еще меньше прав, чем имел прусский ландтаг. [27]
Факторами, с помощью которых Бисмарку предстояло создать конституцию, были, с одной стороны, представленные в Союзном совете династии 436, а с другой - представленный в рейхстаге народ. Притязаниям династий были поставлены определенные рамки конституцией Северогерманского союза и договорами. Свою независимость от иностранного вмешательства и объединение ( поскольку можно было говорить об объединении) он завоевал на поле сражения, и именно он в первую очередь должен был бы решать, как воспользоваться этой независимостью, как конкретно осуществить и использовать это объеди нение. И если бы даже народ признал правовые начала, лежащие в основе конституции Северогерманского союза и договоров, то это нисколько не препятствовало тому, чтобы он получил по новой конституции большую долю власти, чем по прежней. Рейхстаг был единственным учреждением, действительно воплощавшим новое единство. Чем больший вес приобретал голос рейхстага, чем независимее была бы конституция империи но отношению к конституциям отдельных земель, тем теснее должна была сплотиться новая империя, тем полнее баварец, саксонец, пруссак должны были раствориться в немце. [28]
Луи-Наполеон никогда не отрицал призвания Пруссии сыграть в Германии роль Пьемонта и был вполне готов войти в сделку с Бисмарком. Он предпочитал, если было возможно, получить то, что ему было нужно, мирным путем, в форме компенсаций. К тому же ему вовсе не нужен был весь левый берег Рейна сразу; если бы его давали но частям, по куску за каждое новое продвижение Пруссии, то это не так бросалось бы в глаза и, тем не менее, вело бы к цели. А в глазах французских шовинистов одна квадратная миля на Рейне была равноценна всей Савойе и Ницце. Итак, начались переговоры с Луи-Наполеоном, и было получено его разрешение на увеличение Пруссии и создание Северогерманского союза. [29]
Прежде всего стачечное движение, руководимое Интернационалом, проложило себе путь в Германию, где до того существовали лишь разрозненные секции. Общегерманский рабочий союз после долгой борьбы и хаоса вырос в превосходную организацию и продолжал успешно развиваться, в особенности после того, как его члены избрали Швейцера своим вождем. Вскоре они резко столкнулись из-за их противоположных позиций по национальному вопросу. Швейцер вслед за Марксом и Энгельсом становился на почву, созданную битвой при Кениггреце; Либкнехт же боролся с Северогерманским союзом, считая его порождением беззакония и злодейства, которое необходимо разрушить прежде всего, даже временно отодвинув на второй план социальные задачи. [30]