Cтраница 1
Общественные союзы, массовые организации, цели которых вырабатываются изнутри и представляют собой обобщение индивидуальных целей участников. Регулирование обеспечивается совместно принятым уставом, принципом выборности, т.е. зависимостью руководства от руководимых. Членство в них дает удовлетворение политических, социальных, экономических, любительских потребностей. [1]
Обобщая эти факты, Липсет делает вывод: нам следует обратить внимание на восстановление общественных союзов и связей, являющихся промежуточным звеном ( курсив мой. Этот в высшей степени ценный вывод одного из ведущих специалистов в области политической социологии является еще одним подтверждением необходимости подключения общественности к решению проблем современных государств. Особенно это важно еще и потому, что и администрация, и общественность есть неотъемлемые части политического сообщества людей ( политической системы), которые обусловливают нормальное функционирование друг друга. [2]
Это означало появление, возможно, первой в страховании зачаточной организационно - правовой формы ( общественных союзов на основах взаимности) как специфического способа деятельности людей по обеспечению страховой защитой членов ттнх союзов. [3]
Плеханов вслед за Марксом утверждает что, свойства общественного человека определяются в каждое данное время степенью развития производительных сил, потому что от степени развития этих сил зависит весь строй общественного союза. Таким образом, это строение определяется в последнем счете свойствами географической среды, дающей людям большую или меньшую возможность развития их производительных сил. [4]
Итак, сведя воедино все сказанное, мы приходим к такому заключению. Государственная власть есть сила, обусловленная сознанием зависимости от государства, как общественного союза, в котором принудительно устанавливается мирный порядок. Как и все силы, могущие служить [ с. Те, за кем признаются права на распоряжение властью, суть органы власти; выполняемые этими органами действия выполняют функции государственной власти. [5]
Действительно, Платон, Августин и Гегель, каждый по-своему, мечтали об абсолютных общественных союзах, когда под сенью последних отдельные индивиды находят путь к-блаженству, к всецелому удовлетворению своей души. [6]
По мере того, как взимание налогов постепенно систематизировалось и приобретало формы, подконтрольные общественным союзам ( представителям государственной власти), научная мысль формулировала все новые и новые принципиальные установки для оптимизации налоговых отношений на том или ином этапе общественного развития. Эти установки развивали вышеназванные классические принципы применительно к конкретному пространству и времени. [7]
Свойство его состоит в том, что человек не столько сам собою держится, сколько своею солидарностью с тем или другим общественным союзом, к которому принадлежит. Отсюда, с ходом общественного и государственного развития слагается особливая зависимость человека от того или иного семейного или общественного союза и в конце концов от государства. Эти союзы - быв в начале крепкими учреждениями - семейными, политическими, религиозными, общественными, крепко держали человека в его жизни и деятельности, и ими, в свою очередь, делалось все общественное и государственное устройство. Но эти союзы, с течением времени, или распались или утратили свое некоторое господствен-ное значение, однако люди продолжают по-прежнему искать себе опоры и устройства судьбы своей и благосостояния - в семье своей, в своей корпорации и ( с. Словом сказать, человек стремится к одной из этих властей пристроить себя и судьбу свою. [8]
В специальной главе его учебника дан исторический очерк развития естественного права и оценка его с научной точки зрения. В традициях дореволюционной юриспруденции Ф.В. Тарановский разводит понятие права вообще и положительного права, определяя последнее как совокупность юридических норм, действующих в пределах организованного общественного союза. [9]
Задачи, которые ставил Милль перед социальной экономией ( она же - умозрительная политика или естественная история общества) в известном очерке Об определении политической экономии и о свойственном ей методе исследования ( 1836), по сути намечали программу будущего эволюционизма в социологии, позже частично реализованную Спенсером. Здесь и генетическое изучение черт человеческой природы, которые делают возможной совместную жизнь в общественном состоянии; и изучение разновидностей межличностных отношений в зависимости от характера общественного союза и состояния общества; и нахождение естественного исторического порядка, в каком состояния общества сменяют друг друга, соответственно изменяя типичные для эпохи характер и поведение человека; и т.п. Между прочим, Милль высоко ценил теоретических предшественником Дюркгейма, философов реакционной школы ( немецких и английских консервативных романтиков, французских традиционалистов) за их вклад в философию культуры; за внимание к таким условиям общественного согласия, как характер или дух народа, в конечном счете стоящий и за преобладанием материальных интересов у отдельных наций; признание чего-то священного для всех, неподвластного рациональной философии; воспитание в людях дисциплины подчинения и долга как необходимого дополнения к утилитарным экономическим взаиморасчетам наибольшего количества счастья, наибольшей выгоды и проч. [10]
Исходя из этого понятия церкви и учитывая изложенное выше, нетрудно увидеть, что церковь есть универсальная и имманентная категория человеческой общественной жизни. Она дана прежде всего во всякой теократии, в самом широком и общем смысле этого понятия и, следовательно, во всех возможных ее видоизменениях - не только там, где жречеству или священству принадлежит определяющая роль в общественной жизни, но и всюду, где общественный союз утвержден в религии и религиозно освящен. Так, классическое исследование Фюстель-де - Куланжа об античной общине показало, что в античном мире, никогда не знавшем догматически определенной и поддерживаемой духовной иерархией религии, и семья, и государство-город были в нашем смысле церковью, ибо общественное единство опиралось в них на культ определенного бога-покровителя. В этом же смысле Римская империя с ее культом императора и всякая ( генетически от нее исходящая) монархия Божьей милостью в своей основе есть церковь, ибо политическое единство в ней утверждено религиозно. [11]
Сочетание общественных течений, союзов и организаций при доминирующей роли последних и создает конкретный вид социальной структуры общества. Между всеми элементами этой структуры есть зависимости ( они составляют законы ее функционирования): так, общественные течения при известных условиях превращаются в союзы, группы чаще всего склонны к мирному симбиозу, кооперации, солидарности, классы - к борьбе, антагонизму, конкуренции. Чем подвижнее общественная жизнь, тем свободнее люди могут комбинировать общественные союзы, тем демократичнее структура и напряженнее в ней духовное общение. [12]
Коротко говоря: если выше мы видели, что в основе всякой общественности лежит соборность как первичное органическое единство мы, то теперь, углубляя понятие соборности, усматривая, что первичное духовное единство людей есть вместе с тем единство веры, единство служения правде и утвержденности в сверхчеловеческой святыне, мы тем самым приходим к выводу, что в основе всякой общественности лежит соборность как церковь. Двойственность и внутренняя связь между соборностью и внешней общественностью обнаруживается тем самым как двойственность и связь между церковью и эмпирически наружным мирским началом общественности. Церковь в этом, принятом нами смысле не есть организация, общественный союз; она есть эмпирически-невидимая и внешне не оформленная соборность, первичное духовное единство людей, утвержденное в вере. Где и поскольку церковь сама принимает характер внешней организации, оформленного союза, она уже носит в самой себе ту же двойственность между церковью в первичном смысле и мирским началом права, власти и внешней организованности. Обычная политическая проблема отношения между церковью и государством в качестве конкретной политической проблемы отнюдь не совпадает, таким образом, с рассматриваемой нами двойственностью между церковью и миром как внутренними, абстрактно намечаемыми имманентными категориями общественного бытия. [13]
Свойство его состоит в том, что человек не столько сам собою держится, сколько своею солидарностью с тем или другим общественным союзом, к которому принадлежит. Отсюда, с ходом общественного и государственного развития слагается особливая зависимость человека от того или иного семейного или общественного союза и в конце концов от государства. Эти союзы - быв в начале крепкими учреждениями - семейными, политическими, религиозными, общественными, крепко держали человека в его жизни и деятельности, и ими, в свою очередь, делалось все общественное и государственное устройство. Но эти союзы, с течением времени, или распались или утратили свое некоторое господствен-ное значение, однако люди продолжают по-прежнему искать себе опоры и устройства судьбы своей и благосостояния - в семье своей, в своей корпорации и ( с. Словом сказать, человек стремится к одной из этих властей пристроить себя и судьбу свою. [14]
Отдельный человек, а не общественное целое - вот отправной пункт эпикуровской этики. Тем самым Эпикур пересматривает определение человека, данное Аристотелем. Индивид - первичен; все общественные связи, все отношения людей зависят от отдельных лиц, от их субъективных желаний и рациональных соображений пользы и удовольствия. Общественный союз, согласно Эпикуру, не высшая цель, но лишь средство для личного благополучия индивидов; в этом пункте Эпикур оказывается близок к софистам. Индивидуалистической трактовке человека вполне соответствует атомистическая натурфилософия Эпикура: реальным является бытие отдельных изолированных атомов, а то, что составляется из них - вещи и явления видимого мира, весь космос в целом, - это лишь вторичные образования, лишь агрегаты, скопления атомов. [15]