Cтраница 2
Эдгар не сообщает нам, конечно, чем возлюбленная отличается от всех прочих внешних объектов душевного влечения, в которых находят себе удовлетворение эгоистические чувства людей. Обаятельный, полный чувства, богатый содержанием предмет любви сводится для спокойствия познавания только к абстрактной схеме: этот внешний объект душевного влечения - подобно тому как для спекулятивного натурфилософа комета сводится только к категории отрицательности. Делая другого человека внешним объектом своего душевного влечения, человек, правда, - по собственному признанию критической критики, - придает ему значительность; но это, так сказать, предметная значительность, между тем как значительность, придаваемая предметам критикой, есть не что иное, как та значительность, которую критика приписывает себе самой. Эта критическая значительность являет себя поэтому ие в дурном внешнем бытии, а в Ничто критически значительного предмета. [16]
Эдгар не сообщает нам, конечно, чем возлюбленная отличается от всех прочих внешних объектов душевного влечения, в которых находят себе удовлетворение эгоистические чувства людей. Обаятельный, полный чувства, богатый содержанием предмет любви сводится для спокойствия познавания только к абстрактной схеме: этот внешний объект душевного влечения - - подобно тому как для спекулятивного натурфилософа комета сводится только к категории отрицательности. Делая другого человека внешним объектом своего душевного влечения, человек, правда, - по собственному признанию критической критики - придает ему значительность; но это, так сказать, предметная значительность, между тем как значительность, придаваемая предметам критикой, есть не что иное, как та значительность, которую критика приписывает себе самой. [17]
Спрашивая у целого как такового о предпосылках его существования, критическая критика тем самым на истинно теологический манер ищет этих предпосылок вне этого целого. Критическая спекуляция движется вне того предмета, который она будто бы исследует. В то время как вся эта противоположность бедности и богатства есть не что иное, как движение ее обеих сторон, в то время как именно в природе обеих этих сторон заключается предпосылка существования целого, критическая критика избавляет себя от изучения этого действительного движения, образующего целое, чтобы получить возможность заявить, что она, как спокойствие познавания, выше обеих сторон противоположности, что ее деятельность, сотворившая целое как таковое, одна только и в состоянии уничтожить сотворенную ею абстракцию. [18]