Cтраница 2
В каждой науке может быть известно только изоморфное отображение соответствующей области вещей. В частности, для нее является совершенно безразличной сущность ее объектов. То, что отличает пространственные точки от троек чисел или других возможных интерпретаций геометрии, мы можем познать только при помощи непосредственного живого созерцания. Но созерцание вовсе не представляет собою состояния блаженного покоя, из которого оно не может никогда выйти; нет, созерцание ведет к противоречиям и дерзновению познания, но было бы фантастично ожидать от познания, что оно открывает созерцанию более глубокую сущность того, что непосредственно дано самому созерцанию. Идея изоморфизма выражает собой очевидную и непреодолимую границу знания. Эта идея проливает свет также и на метафизические спекуляции о существующем позади явлений мире вещей в себе. Действительно, если принять эту гипотезу, то совершенно ясно, что мир явлений должен быть изоморфен абсолютному миру ( причем, разумеется, соответствие это является однозначным лишь в направлении от вещей в себе к явлениям), ибо мы вправе в том случае, когда мы имеем дело с различными восприятиями, умозаключить о различии их действительных причин ( Helmholtz, Wissenschaftliche Abhandlungen, II, стр. Таким образом, если мы и не познаем ( kennen) вещей в себе, то нам все же известно ( wissen) о них ровно столько же, сколько и о явлениях. Та же самая идея изоморфизма решает и ту проблему, которую Лейбниц, побуждаемый номиналистической теорией истины Гоббса, рассматривал в диалоге о зависимости между вещами и словами; Лейбниц, очевидно, прилагал большие усилия для того, чтобы выразить ее ( Philos. [16]
Ибо, как справедливо замечает Энгельс, необходимо было исследовать предметы, прежде чем можно было приступить к исследованию процессов. И лишь только исследование механизма химических процессов выработанными позднее новыми, принципиально иными методами предоставило новые данные и позволило вскрыть более глубокую сущность химической организации вещества. [17]