Cтраница 1
Современные теоретики исходят из представлений о модернизации как структурированном процессе, в котором традиционные и современные ценности занимают локальные ниши в общей структуре культуры. Так, традиционные мировоззренческие установки, например, лояльность служащих в японской фирме-семье или вера крупного индийского предпринимателя в то, что его труд есть выполнение кастового долга, а прибыли - знак хорошей кармы, могут успешно служить обоснованию внешне вполне современных видов предпринимательской деятельности. [1]
Некоторые современные теоретики утверждали, что этот закон больших чисел является простой тавтологией, так как они думают, что вероятность можно определить только как частоту при очень большом числе испытаний. Если при очень большом числе испытаний эта частота не стремится к пределу, а более или менее колеблется между различными пределами, то надо утверждать, что вероятность р не остается постоянной, а изменяется в ходе испытаний. Это имеет место, например, для людской смертности в течение веков, так как успехи медицины и гигиены имеют своим: ледствием увеличение средней продолжительности жизни. Стало быть, вероятность р для родившегося ребенка достичь возраста 60 лет имеет тенденцию к росту. Эта эмпирическая гочка зрения вполне приемлема для статистика, изучающего демографические явления, так как здесь мы должны, за неимением других научных средств для предвидения, ограничиться использованием бесчисленных наблюдений. Но для простых явлений, вероятность которых может быть вы-нислена в силу самой их природы, дело обстоит иначе; такой случай мы имеем при игре в кости, при наблюдениях за правильно сконструированной рулеткой, при некоторых физических и биологических явлениях, о которых речь будет идти дальше. [2]
Однако некоторые современные теоретики и практики управления считают, что конфликты возможны даже в самой эффективной организации, при самом безукоризненном управлении. Более того, по их мнению, конфликты имеют определенное позитивное значение, так как привлекают внимание к проблемам, которые ранее не замечали, так что конфликты могут иметь функциональные последствия для организации при эффективном управлении ими. [3]
Так всегда поступают современные теоретики. Это не меняет, конечно, физики, но уравнения выглядят проще. [4]
Но если одни современные теоретики монополии стремились заполнить пробелы в теории Курно, то других более заботили пробелы в работе Маршалла. Экономисты ловко обходили эти пробелы, и только после многолетней критики они стали явственно видны. Но полемика вокруг законов прибыли, начатая Сраф-фой в 1926 г. и продолженная более или менее непрерывно в Economic Journal еще несколько лет после этого 4 сделала значительно более очевидным для большинства убежденных сторонников теории Маршалла, что внешняя экономия 5 с помощью которой Маршалл пытался примирить постулат о совершенной конкуренции с наблюдаемыми фактами возрастающей отдачи от масштаба производства, не оправдывает ожиданий. [5]
Дополнения, внесенные современными теоретиками маржи-нализма в теорию предельной производительности, отнюдь не повысили ее теоретической ценности. [6]
Вальраса и ее развитие современными теоретиками служит основой исследования главных проблем макроэкономики: экономического роста, инфляции, занятости. Теория равновесия - исходная база практических разработок и практической деятельности, анализа комплекса проблем, связанных с пониманием того, как нарушается равновесие и как оно восстанавливается. [7]
Мне кажется, что и современные теоретики этим иногда занимаются. [8]
Концепция Вальраса и ее развитие современными теоретиками служит основой исследования главных проблем макроэкономики: экономического роста, инфляции, занятости. Теория равновесия - исходная база практических разработок и практической деятельности, анализа комплекса проблем, связанных с пониманием того, как нарушается равновесие и как оно восстанавливается. [9]
Нормативная традиция ( имеющая таких разных приверженцев, как философ Руссо, автор политической утопии Прудон, а также некоторые современные теоретики коллективного выбора) утверждает в противоположность сказанному, что принцип большинства дает возможность однородной коалиции, контролирующей 50 процентов выборщиков, превратиться в настоящего диктатора, что позволяет ей игнорировать противоположное мнение меньшинства, даже если оно составляет 49 процентов. [10]
Яков Ильич как физик по всем своим качествам, я имею в виду его творческую манеру, был мало похож на современных теоретиков, высокоспециализированных, изощренных в математической технике. [11]
Сегодня в результате совершенно иных исторических реалий мышление в духе общего равновесия сметено областью аналитической экономики. Современный теоретик может сказать, что графический анализ оптимального размещения ресурсов между отраслями - это и есть как раз инструмент для объяснения стандартного случая возрастающих затрат. Граница производственных возможностей, или так называемая линия трансформации альтернативных затрат, схватывает сущность явления. Но вспомним, что эта граница была впервые введена в связи с анализом Хаберлером международной торговли только в 1930 г. Именно после 1930 - х гг. Столпер и Самуэльсон, Джоан Робинсон и Вай-нер объяснили случай возрастающих затрат, рассматривая его в контексте общего равновесия и используя диаграммы факторов или равнозначные вербальные рассуждения. [12]
Современная экономическая теория в качестве главной цели инвестиционной деятельности предприятия выдвигает обеспечение максимизации благосостояния собственников предприятия, которое получает конкретное выражение в максимизации рыночной стоимости предприятия. Это положение разделяется всеми современными теоретиками в области инвестиционного менеджмента, так как по их мнению оно наилучшим образом реализует финансовые интересы владельцев предприятия. В этой главной цели получают отражение факторы времени, доходности и риска, что является более полным отражением мотивации инвестиционной деятельности предприятия. [13]
Яков Ильич часто пренебрегал математикой, которая, собственно говоря, является технологией теоретиков. Он даже пытался подвести под это идеологическую базу, утверждая, что у современных теоретиков за деревьями не видно леса, за формулами теряется физический смысл явлений. Это было, конечно, его глубоким заблуждением. Именно потому, что он, как правило, прибегал лишь к достаточно элементарным расчетам, его превосходные умственные построения часто не приводили к точным количественным результатам. Их получали другие теоретики, и его имя забывалось, приоритет на изобретение остроумной и правильной модели оставался не за ним, поскольку не был подкреплен точными п исчерпывающими формуламн. Но мне представляется, что больше всего он был теоретиком для экспериментаторов. Он мастерски умел разгадывать смысл непонятных явлений, непосредственно наблюденных в лаборатории, находить для них адекватную модель и делать на ее основе качественные, а иногда и количественные предсказания. Он умел также для этих моделей или описываемых им явлений придумывать меткие образные названия, которые остались в физике на долгие годы. Вспомним френкелевские дефекты решетки, окситоны, ори-ентационное плавление, диффузионные перескоки и многие другие. Поразительный пример того, как он буквально на глазах мог создать теорию новою, впервые увиденного явления, даег сформулированная им теория электронного парамагнитного резонанса - явления, о котором он узнал от Е. К. Завойского сразу же после его наблюдения. Его способность видеть сквозь землю, что мы часто определяем как интуицию, необычайно ценилась экспериментаторами. Он нередко наталкивал их на ту изюминку, которую научная близорукость зачастую мешает разглядеть в собственной работе. Поэтому его влияние на развитие науки определялось далеко не только его напечатанными работами. В отношении физических идей он был чрезвычайно щедр и дарил их окружающим от чистого сердца, ничего не требуя взамен. К сожалению, его пренебрежение техникой вычислений н свойственный молодежи ригоризм отталкивали от пего многих способных людей. Поэтому, вероятно, н признание его научных заслуг не было столь полным, как они того заслуживали. [14]
Школа сторонников неоклассического синтеза отказывается от ряда доктринальных положений неоклассиков, широко использует методы макроанализа. Если Маршалл рассматривал главным образом частичное равновесие на рынке товаров, то в центре внимания современных теоретиков стоит проблема общего равновесия с учетом всей массы товаров и цен факторов производства. [15]