Cтраница 2
И все же ничто не известно и не открыто мне более, чем этот таинственный брачный союз света и тьмы, самопроникающего сознания и реального бытия, каковым являюсь я сам. Доступное мне есть мое внутреннее знание самого себя, знание, посредством которого я постигаю свои собственные акты восприятия, мышления, воли, переживания и действия с помощью способа, полностью отличного от теоретического знания, представляющего в символах параллельные процессы, происходящие в головном мозге. Это внутреннее постижение мною самого себя является основой более или менее тонкого понимания моих сотоварищей - людей, которых, я воспринимаю как. Разумеется, их сознание я не могу постигнуть таким же способом, как свое собственное, тем не менее это мое интерпретационное понимание есть признание бесспорной адекватности их сознания моему. Герменевтическая интерпретация характерна для исторических наук так же, как символическая конструкция - для наук естественных. Ее проясняющий свет падает не только на моих сотоварищей - людей; оч проникает, становясь все более слабым и расплывчатым, глубоко в животное царство. Узкое мнение Канта о том, что мы можем ощущать сострадание к другим живым существам, но не можем разделять с ними радость, справедливо высмеял Альберт Швейцер, вопрошавший: Тазве ему не случалось видеть истомленного жаждой быка, возвращающегося домой, чтобы напиться. Оба путя идут как бы в противоположных направлениях: то, что является наиболее темным дня теории, для человека представляется наиболее ясным для понимания изнутри; что же касается элементарных неорганических процессов, наиболее легко досягаемых для теории, то истолкование ( interpretation) не находит к ним вообще никакого подхода, В биологии оно может служить путеводной нитью, подводящей к важным проблемам, хотя и не приводит к объективной теории как их разрешению. [16]