Cтраница 2
И если тоталитаризм несовместим с наукой, то он столь же, если не более, несовместим с подлинной философией. [16]
С понятием тоталитаризм тесно связано понятие авторитаризм - настолько тесно, что иногда в социологической литературе эти понятия отождествляются. Но чаще этим понятиям придают разный смысл. [17]
В основе тоталитаризма может лежать любая философия ( рационалистическо-диалектическая, позитивистская, экзистенциалистская, вульгарно-материалистическая, прагматическая и т.п.) по политической окраске якобы демократическая. Вдумаемся получше в мудрое выражение: Даже Сатана может цитировать Священное писание в своих интересах. Но каким бы ни был тоталитаризм ( в том числе и некоммунистический), нужно создавать реальные, а не мифические заслоны на его пути. [18]
Переход от тоталитаризма к демократии и от командно-распорядительной экономики к свободной, рыночной, в плане социальной защиты противоречив. [19]
Выход из левого тоталитаризма Ильин видел в отречении от социалистических иллюзий, которые привели к катастрофе, и в строительстве нового общественного строя, основанного на частной инициативе, частной собственности, правовой свободе и творческой социальности, включающей в себя свободу, справедливость и братство. [20]
Рассмотрим идейные истоки тоталитаризма. Уже свыше двух тысячелетий существуют идеи необходимости полного подчинения индивида государству, а также тотальной управляемости обществом. [21]
Достаточно полное обоснование тоталитаризма содержится в раб. Его идеал совершенного государства отождествляется с обществом, которому присущи такие черты, как безусловное подчинение индивида государству; общественная собственность на землю, дома, жен и детей; всеобщее насаждение единомыслия и коллективизма; государственное регламентирование законами не только общественной, но и частной жизни ( определение распорядка дня и ночи); единая религия, обязательная для всех граждан; очищение государства от неугодных лиц с помощью смертной казни или изгнания. [22]
Особо махровый вид приобретает тоталитаризм в тех случаях, когда политическая власть монопольно прибирает к рукам собственность на средства производства. Крайней формой такого слияния власти и собственности была система, сложившаяся в нашей стране после 1917 года. В результате были задушены зародыши гражданского общества, пробивавшиеся в России после отмены крепостного права. Сейчас, таким образом, задача состоит в возрождении феномена гражданского общества, если мы действительно желаем развиваться по-цивилизованному. [23]
Парадокс нашего общества: жесточайший тоталитаризм уживался и продолжает уживаться с беспрецедентным анархизмом. [24]
Однако многие сторонники теории тоталитаризма увидели в крушении советского социализма подтверждение своей правоты, но сложные и противоречивые процессы, происходящие сегодня в России и на всем постсоветском пространстве, по-прежнему подрывают одномерное видение советской истории. Закрыть ее однозначным решением вопроса не удается. [25]
Запад говорит о нашем тоталитаризме. На Западе каждый хочет урвать кусок побольше в свою частную собственность. На Западе правительству подчиняются за золото. Поэтому, если народ подчиняется государству, жертвуя личными интересами, то Западу это непонятно, он считает, что такое возможно только при физическом насилии, из-под палки. [26]
Не стоит думать, что тоталитаризм не имел своего равновесия: низкий жизненный уровень трудящихся уравновешивался гарантией работы, более или менее сносного существования. Свое равновесие имело и крепостничество: большинство крестьян сами предпочитали зависеть от сильных феодалов, чтобы получить защиту от набегов, произвола. [27]
Коммунизм - это просто разновидность тоталитаризма, при котором небольшая группа людей ( лидеры компартии) имеют полную власть над народом своей страны. [28]
Отсюда явствует, что сущность тоталитаризма состоит не столько в особой форме государственного устройства ( демократической, республиканской или авторитарной), сколько в объеме управления: этот объем становится всеохватывающим. Однако такое всеобъемлющее управление осуществимо только при проведении самой последовательной диктатуры, основанной на единстве власти, на единой исключительной партии, на монополии работодательства, на всепроникающем сыске, на взаимодоносительстве и на беспощадном терроре. Такая организация управления позволяет придать собственно государственной форме любой вид: советский, федеративный, избирательный, республиканский или иной. Важна не государственная форма, а организация управления, обеспечивающая всеохват; [ с. [29]
Вот почему противопоставление демократии и тоталитаризма - есть предрассудок, иллюзия и ошибка. [30]