Cтраница 2
Я полагаю, можно было бы сказать, что первоначально в фокусе внимания Дюркгейма было общество как таковое, с одной стороны, и проблема нормативного порядка по отношению к нему - с другой, что впоследствии напрямую привело его к моральному компоненту, особенно явно проявившемуся в концепции морального авторитета. В процессе эволюции своих взглядов он пришел к Элементарным формам, где не столько пересмотрел концепцию морального компонента общества, сколько вывел ее на уровень, который Тиллих ( 1952) называл уровнем конечных результатов, являющихся в большей или меньшей степени откровенно религиозными. Но если бы это было единственным, что он сделал, тогда это можно было бы считать лишь отходом от его первоначальной позитивистской позиции и поворотом к относительно конвенциональной религиозной точке зрения, будь то иудаизм, в котором он воспитан, или католицизм как господствующая религия во Франции, где он жил. [16]
Большинство индуистов разделяют догму о перевоплощении душ, веря, что все живые существа участвуют в бесконечно повторяющемся цикле рождений, смертей и повторных рождений. Вторым ключевым признаком индуизма является кастовая система, основанная на убеждении, что положение человека в социальной и ритуальной иерархии определяется самим фактом рождения и зависит от его поступков в прежних перевоплощениях. Для каждой касты существуют свои особые роды занятий и ритуалы. Судьба человека после очередного перевоплощения определяется в основном тем, насколько хорошо он выполнял свои кастовые обязанности в предыдущей жизни. Индуизм допускает возможность существования большого числа различных религиозных точек зрения и не делает явных различий между верующими и неверующими. Численность индуистов и мусульман примерно равна ( около 600 миллионов); фактически все индуисты сконцентрированы на территории Индии и прилегающих районов. [17]
В настоящее время большие группы шиитов проживают и в других ближневосточных странах, включая Ирак, Турцию и Саудовскую Аравию, а также в Индии и Пакистане. Исламская власть в этих странах, однако, находится в руках религиозного большинства, суннитов. Мусульмане-сунниты следуют проторенному пути - укоренившимся обычаям, берущим свое начало в Коране. Их традиции, в отличие от шиитских, отличающихся нетерпимостью к взглядам своих противников, допускают мирное совместное существование различных религиозных точек зрения. [18]
Ибо такой путь к спасению находится всегда вне повседневной деятельности и по ту сторону реального мира, уводит от него. Во-вторых, в религии должны быть полностью устранены средства магического или сакраментального характера. Ибо и они относятся к деятельности в миру как к чему-то в лучшем случае лишь относительно значимому и связывают спасение с не повседневно-рациональными действиями. Полностью достигнуто было то и другое - расколдование мира и перемещение пути к спасению из созерцательного бегства от мира в активное аскетическое его преобразование - только ( если отвлечься от нескольких рационалистических сект, имеющихся повсюду) в больших церквах и сектах аскетического протестантизма. Значительную роль в этом играли определенные, чисто исторически обусловленные моменты западного религиозного мышления. Отчасти - и столь же сильно - исконный характер этой религии: надмирный бог и определенная впервые израильским пророчеством особенность средств и путей к спасению. Если религиозный виртуоз живет в миру как орудие бога и лишен всех магических средств спасения, если ему предъявляется требование доказать свою избранность к спасению перед лицом бога, что по существу означало - перед самим собой, посредством этических качеств его деятельности в рамках мирского порядка, и только этим, то психологически мир становится ареной угодной богу деятельности в рамках мирского призвания, как бы с религиозной точки зрения он ни отвергался в качестве тварного и юдоли греха. Такая мирская аскеза, правда, отвергала мир в том смысле, что она презирала поклонение красоте и величию, мирскую власть и мирской героизм, поскольку они противостояли царству божьему. Однако именно поэтому аскеза не уходила от мира, как того требовало созерцание, но стремилась этически рационализировать мир в соответствии со словом божьим и поэтому оставалась обращенной к миру в специфически более глубоком смысле, чем наивное приятие мира людьми античности или мирянами-католиками. Милость божья и избранность человека подтверждались именно в повседневности. Правда, не в повседневности как таковой, а в методически рационализированной повседневной деятельности на службе бога. Рационально поднятая до призвания она стала подтверждением избранности к спасению. Секты религиозных виртуозов Запада создали ферменты для методической рационализации жизненного поведения, в том числе хозяйственной деятельности, а не средства для освобождения от бессмысленности мирской жизни, к которому стремились общины верующих в Азии. [19]
При этом речь может идти о политическом успехе, о различиях в экономическом положении, о здоровье, удаче в соперничестве эротического характера или о чем угодно. Именно такой внутренней легитимизации требуют от религии представители привилегированных слоев, если они вообще что-либо от нее требуют. Конечно, не все привилегированные слои ощущают эту потребность в равной мере. Для героев-воинов боги - существа, которым не чужда зависть. Солон разделяет с древнеиудейскими мудрецами мнение об опасности, связанной с высоким положением. Герой утверждает свое необычное положение, завоеванное без помощи богов, часто вопреки их желанию и власти. Это характерно для эпоса Гомера и части древнеиндийского эпоса и полностью противоречит характеру бюрократической этики китайских хроник, как и хроник иудейских священнослужителей, где значительно сильнее выражено представление о легитимности счастья в качестве награды за угодные богу добродетели. С другой стороны, повсюду распространена уверенность в том, что несчастье связано с гневом или завистью демонов или богов. Почти в любой народной религии - в древнеиудейской особенно, но также, например, и в современной китайской - физические недостатки рассматриваются как указание на то, что данный человек или его предки ( это свойственно иудаизму) совершили грех магического или нравственного характера, и человек, физически неполноценный или вообще преследуемый ударами судьбы, будучи отмечен божьим гневом, не может участвовать в общих жертвоприношениях политических союзов, предстать перед богом в кругу счастливых, и, следовательно, угодных богу людей; точно так же почти в каждой этической рели-ги привилегированных слоев и служащего им священства социальное положение индивида считается в какой-то мере заслуженным с религиозной точки зрения, меняются только формы легитимизации успеха. [20]