Cтраница 3
В евангелиях от Матфея и от Луки приводятся родословные отца Иисуса - Иосифа: его род возводится к царю Давиду. Появление в евангелиях этих генеалогий, отличных одна от другой, было связано с устной традицией, считавшей, что Иисус принадлежит к роду Давида, из которого, согласно иудейским верованиям, и должен происходить помазанник божий - мессия. Когда складывались легенды о предках Иосифа, последний, естественно, должен был считаться родным отцом Иисуса и, следовательно, никаких особых заслуг его матери не приписывалось. Однако в тех же евангелиях отражена и начавшая складываться в период их создания легенда о непорочном зачатии Марией Иисуса, об его рождении от духа святого. В связи с появлением этой легенды в христианской традиции начинает выделяться образ матери Иисуса. [31]
Хорошо известно также, какое значение имел культ Солнца в религиозных системах доколумбовой Америки. Вспомним такие характерные явления, как ориентация храмов и молящихся на восток, празднование большинством христиан, в том числе католиками, Рождества Христова в день зимнего солнцестояния, 25 декабря, старинные обряды поклонения солнцу у славянских народов, связанные с празднованием Иванова дня и летним солнцестоянием. Разумеется, в новой религии спасения элементы древних солярных ритуалов приобрели совершенно иное символическое значение. И тем не менее параллели между следами обрядов поклонения Солнцу в европейской христианской традиции и солнцепоклонничеством доко-лумбовых культур вполне допустимы. [32]
Проблема модернизации обществ, относящихся к циклическому типу развития, давно и активно изучается на Западе. Первой через стадию модернизации прошла Европа. То, что было воспринято от античности, трансформировалось применительно к особеностям Европы, к христианской традиции, Европейский вариант модернизации считается классическим и с ним сравниваются все последующие модернизации. Существует богатая литература, общей чертой которой является западоцентризм. Исторический прогресс идет по линии все более широкого распространения культуры, рожденной на почве западноевропейской традиции индивидуализма, - утверждают многие авторы. У этих концепций существенный недостаток: исторический процесс рассматривается однолинейно, как переход всех стран на западный тип - вестернизация. На самом деле исторический процесс многолинеен, многовариантен. [33]
Столь же неопределенно выраженным было и отношение первых последователей Иисуса к проповеди среди неиудеев. В этом можно увидеть все тот же отказ от жестких ритуальных запретов и ограничений: все, кто поверят в мессианство Иисуса, спасутся. Такое отношение к неиудеям можно объяснить и тем, что, согласно традиции, Иисус проповедовал главным образом в местах со смешанным населением: на границах с финикийскими городами Тиром и Сидоном, в районе Десятиградия, где было много греков, в Капернауме, где были римские солдаты. Сама Галилея, откуда были родом Иошуа и первые его ученики, сравнительно поздно приняла иудаизм ( в книге пророка Исайи она названа языческой); коренные иудеи, по-видимому из-за этого, презирали галилеян; Галилея испытывала не только гнет римских завоевателей, но и духовное давление со стороны иерусалимского жречества. В этом отношении христианская традиция ( прежде всего традиция синоптических евангелий) соответствует обстановке, которая существовала в Галилее. Если историк может усомниться в том, что Иисус действительно родился в Вифлееме, городе, связанном с мессианскими движениями и с памятью о царе Давиде, поскольку рождение там имело для христиан специфически религиозный смысл, то вряд ли нужно отвергать традицию о происхождении Иисуса из города Назарета. Этот городок был столь незначителен, что он не упоминается в книгах Ветхого завета. [34]
Разумеется, между христианством и ессейским учением были весьма существенные различия, самыми главными из которых являлись вера христиан в уже совершившийся приход мессии - Иисуса, отсутствие замкнутости первых христианских общин, стремление к широкой проповеди. Для того ли приносится свеча, чтобы поставить ее под сосуд или под кровать. Не может укрыться город, стоящий на верху горы. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме ( Мф. Египте уже после второй мировой войны Евангелии от Фомы: То, что ты услышишь твоим ухом, возвещай это другому уху с ваших кровель. Приведенные места, близкие друг другу не только по смыслу, но и по фразеологии, по-видимому, восходят к наиболее древней христианской традиции. [35]
Ни в Евангелии от Иоанна, ни в посланиях Павла не отрицается возможность спасения в царстве божием, даже если его наступление откладывается на неопределенное время. В Евангелии от Иоанна сатана - олицетворение зла - неоднократно назван князем ( в греческом подлиннике - правитель. У Павла говорится о боге века сего, который ослепил умы неверующих ( 2 Кор. Если представление о боге века сего, вероятно, связано с представлением о том, что миром правят злые силы, то ограничение его власти этим веком, этим миром, который будет осужден, уже чисто христианское положение, вошедшее затем и в ортодоксальное учение: возможно наступление иного века и иного мира. Очень трудно было, по-видимому, отказаться от веры в эту возможность, которой жили первые христиане и которая пронизывает древнейшую христианскую традицию. [36]
Пророк Мухаммед - основатель ислама и первой общины мусульман, был хорошо знаком с обеими религиями. Видимо, благодаря этой связи в исламе, в отличие от старых восточных религий - индуизма, буддизма, достаточно ярко выражена идея развития. Ислам в буквальном смысле значит путь к спасению. Для ислама, гак же как и для христианства, характерно представление о линейном, прогрессирующем времени. Активно впитывалась христианская традиция. За счет этого арабский мир резко вырвался вперед по сравнению с остальными странами. [37]
Один из вопросов, который должен был встать перед гностиком-христианином - это вопрос о том, как сочетать избранность пневматиков, людей, обладающих духом, с христианской проповедью, обращенной ко всем людям, с идеей о том, что ученики и последователи Иисуса должны распространять его учение. Как бы в ответ на эти вопросы автор Евангелия Филиппа выдвигает мысль, что человек, не обладающий духовной сущностью, вовсе не человек, а животное в человеческом обличье. По его словам, Адам съел плод дерева, которое порождает животных; плод дерева животных породил людей-животных. Еще раз он возвращается к этой мысли в том месте евангелия, где определяется, что именно должен делать ученик бога. Ученик бога должен распознать под телесными формами душу каждого. Есть много животных в мире, имеющих форму человека. Когда он познает их, свиньям он бросит желуди, скотине ячмень, и солому, и траву, собакам он бросит кости. Рабам он даст всходы, детям он даст совершенное. Нагорная проповедь, содержащая, по-видимому, наиболее древнюю в Новом завете христианскую традицию, обращена ко всем уверовавшим в Иисуса. [38]
На современном этапе развития свободы можно достичь лишь тогда, когда условия жизни общества согласуются с его демократическими устремлениями. Демократические взгляды могут быть преобладающими, если общество ставит перед собой определенные цели и знает средства их достижения. И хотя даже здесь планирование ради свободы будет состоять в том, чтобы избегать там, где это возможно, вмешательства, всегда будет оставаться необходимость соглашения там, где отсутствует управление. Управление не может существовать, если интеграция в обществе будет глубже, чем теперь, когда силы дезинтеграции сделали все возможное, чтобы подорвать согласие и преувеличить различия между членами общества; г) другой причиной, объясняющей развитие религиозных движений в наш век, является то, что переход от либеральной системы Laissez-faire к плановому обществу может произойти лишь тогда, когда отношения людей и их ценности изменятся в относительно короткий промежуток времени. Психологический опыт показывает, что такое внезапное изменение привычек может произойти, лишь если новые идеи вызовут эмоциональный подъем, а важнейшие жизненные вопросы будут пересмотрены и приобретут новое значение. Этот процесс не всегда протекает мирно, а общая переоценка ценностей возможна только тогда, когда каждая новая цель является частью нового взгляда на мир и нового образа жизни. Именно этот новый взгляд придает особое значение жизни индивида и каждому виду деятельности. Отмечая необходимость нового опыта на религиозном уровне, я хотел показать, что современное общество открыто для религии, и исключительно от человеческих качеств зависит возникновение истинно религиозного опыта или псевдорелигиозных движений, как это имело место в тоталитарных государствах. Конечно, полное проникновение религии в жизнь общества возможно только в том случае, если последователям христианской традиции удается еще раз вернуться к истинным истокам религиозного опыта, осознав, что ритуальная и институционная формы религии недостаточны для возрождения человека и общества. И только если возрождение религии, превращение ее в массовое движение и в направляющую силу возрождения общества будет согласовываться с дальнейшими общественными преобразованиями, возможно создание нового демократического христианского строя в нашей стране. [39]
Судьба распорядилась так, что в религиозные русские споры XVI века оказался вовлечен греческий мыслитель Максим Грек, до принятия пострига Михаил Триволис ( ок. Ему, прибывшему в Москву в качестве переводчика с греческого и не знавшему первоначально даже русского языка, предстояло, многое претерпев, стать одной из ярких фигур в истории русской религиозно-философской мысли, а после смерти - русским святым. Последняя может быть как полезна, так и вредна в зависимости от того, определяется ли она подлинной, горнейшей премудростью. Максим Грек традиционно выделял в человеке три начала: плотское, душевное и духовное. Ум - кормчий души, и он должен играть роль главенствующую по отношению к душе и телу. Но ум сам нуждается в просвещении, которое неотделимо от нравственного совершенствования. Такой результат связан не только с моральным, но и с познавательным опытом: чтобы постичь истину, надо жить в ней. Необходимо просвещение не только ума, но и сердца. Если сердце суетно, то никакое постижение истины ( а следовательно, и спасение) невозможно. У Максима Грека, как это принято в христианской традиции, достичь чистоты сердца и ума позволяет любовь, которая превыше всего, любовь к Богу и ближнему. Влияние исихазма заметно в отношении Максима к молчанию как состоянию духовной сосредоточенности, позволяющей отойти от суетности и приблизиться к истине. [40]
Однако в начале формирования-христианских общин в восточных провинциях в этих общинах, вероятно, преобладали христиане из иудеев и примыкавших к ним почитателей Бога. Автор Апокалипсиса очень резко выступает против тех, кто не является иудеями в Смирне и Филадельфии и кому основная христианская община этих городов сумела противостоять. Пропаганда Павла, направленная прежде всего на привлечение к христианству у неиудеев, заложила основы для распространения христианства на территории Римской империи. Однако при жизни Павла она, по-видимому, большого успеха не имела. Во всяком случае, есть основания предполагать, что в конце своего апостольского пути Павел оказался в одиночестве / Это нашло отражение во Втором послании к Тимофею. Александр медник много сделал мне зла... При первом моем ответе ( имеется в виду допрос. В христианской литературе нет единогласия по поводу обстоятельств смерти Павла: традиционная легенда, приведенная у христианского писателя конца II в. Павла в Риме, но у Климента Римского, бывшего, по преданию, главой римской общины в конце I в. Павел достиг западных пределов. Такая неопределенность в самой христианской традиции как раз и может быть связана с тем, что в конце своей проповеднической деятельности Павел действительно был одинок и поэтому следы его затерялись. [41]