Cтраница 2
Человек - это общее родовое понятие, характеризующее уникальное существо, выделившееся из природного мира благодаря триединству биологического, психологического и социального. [16]
В капитал - прибыль или, еще лучше, капитал - процент, земля - земельная рента, труд - заработная плата, в этом экономическом триединстве, изображающем связь составных частей стоимости и богатства вообще с его источниками, оказывается завершенной мистификация капиталистического способа производства, овеществление общественных отношений, непосредственное сращение вещественных отношений производства с их исторически-общественной определенностью, завороженный, искаженный и на голову поставленный мир, в котором monsieur le Capital [ господин капитал ] и madame la Terre [ госпожа земля ] как социальные характеры и в то же время непосредственно как просто вещи справляют свой шабаш. [17]
В капитал - прибыль или, еще лучше, капитал - процент, земля - земельная рента, труд - заработная плата, в этом экономическом триединстве, изображающем связь составных частей стоимости п богатства вообще с его источниками, оказывается завершенной мистификация капиталистического способа производства, овеществление общественных отношений, непосредственное сращение вещественных отношений производства с их исторически-общественной определенностью, завороженный, искаженный и на голову поставленный мир, в котором monsisur le Capital [ господин капитал ] и madame la Terre [ госпожа земля ] как социальные характеры п в то же время непосредственно как просто вещи справляют свой шабаш. [18]
Если Гегель называет правительственную власть объективной стороной присущего монарху суверенитета, то это верно в том смысле, в каком католическая церковь была реальным наличным бытием суверенитета святого триединства, его содержания и духа. В бюрократии тождество государственного интереса и особой частной цели выражено в такой форме, что государственный интерес становится особой частной целью, противостоящей другим частным целям. [19]
В формуле: капитал - прибыль или, еще лучше, капитал - процент, земля - земельная рента, труд - заработная плата, в этом экономическом триединстве, изображающем связь составных частей стоимости и богатства вообще с его источниками, оказывается завершенной мистификация капиталистического способа производства, овеществление общественных отношений, непосредственное сращивание вещественных отношений производства с их исторически-общественной определенностью: получился заколдованный, извращенный и на голову поставленный мир, в котором monsieur le Capital и madame la Terre как социальные характеры в то же время непосредственно, как просто вещи, справляют свой шабаш. Великая заслуга классической политической экономии заключается в том, что она разрушила эту ложную внешнюю видимость и иллюзию, это обособление и закостенение различных общественных элементов богатства по отношению друг к другу, эту персонификацию вещей и овеществление производственных отношений, эту религию повседневной жизни, - тем, что она свела процент к части прибыли и ренту к избытку над средней прибылью, так что обе сливаются воедино в прибавочной стоимости; тем, что она представила процесс обращения как простой метаморфоз форм и, наконец, свела в непосредственном процессе производства стоимость и прибавочную стоимость товаров к труду. Однако даже лучшие из ее представителей, - да иначе оно и быть не может при буржуазной точке зрения, - в большей или меньшей мере остаются захваченными тем миром видимости, который они критически разрушили, и потому в большей или меньшей мере впадают в непоследовательность, половинчатость и неразрешимые противоречия. Столь же естественно, с другой стороны, что действительные агенты производства чувствуют себя совершенно как дома среди этих отчужденных и иррациональных форм: капитал - процент, земля - рента, труд - заработная плата, ибо они движутся в этих формах внешней видимости и постоянно имеют дело с ними. [20]
В формуле: капитал - прибыль или, еще лучше, капитал - процент, земля - земельная рента, труд - заработная плата, в этом экономическом триединстве, изображающем связь составных частей стоимости и богатства вообще с его источниками, оказывается завершенной мистификация капиталистического способа производства, овеществление общественных отношений, непосредственное сращивание вещественных отношений производства с их исторически-общественной определенностью: получился заколдованный, извращенный и на голову поставленный мир, в котором monsieur le Capital и madame la Terre как социальные характеры в то же время непосредственно, как просто вещи, справляют свой шабаш. [21]
В формуле: капитал - прибыль или, еще лучше, капитал - процент, земля - земельная рента, труд - заработная плата, в этом экономическом триединстве, изображающем связь составных частей стоимости и богатства вообще с его источниками, оказывается завершенной мистификация капиталистического способа производства, овеществление общественных отношении, непосредственное сращивание вещественных отношений производства с их исторически-общественной определенностью: получился заколдованный, извращенный и на голову поставленный мир, в котором monsieur le Capital и tnadame la Terre как социальные характеры в то же время непосредственно, как просто вещи, справляют свой шабаш. Великая заслуга классической политической экономии заключается в том, что она разрушила эту ложную внешнюю видимость и иллюзию, это обособление и закостенение различных общественных элементов богатства но отношению друг к другу, эту персонификацию вещей и овеществление производственных отношений, эту религию повседневной жизни - тем, что она свела процент к части прибыли и ренту к избытку над средней прибылью, так что обе сливаются воедино в прибавочной стоимости; тем, что она представила процесс обращения как простом метаморфоз форм и, наконец, свела в непосредственном процессе производства стоимость и прибавочную стоимость товаров к труду. Однако даже лучшие из ее представителей - да иначе оно и быть не может при буржуазной точке зрения - в большей или меньшей мере остаются захваченными тем миром видимости, который они критически разрушили, и потому в большей или меньшей мере впадают в непоследовательность, половинчатость и неразрешимые противоречия. Столь же естественно, с другой стороны, что действительные агенты производства чувствуют себя совершенно как дома среди этих отчужденных и иррациональных форм: капитал - процент, земля - рента, труд - заработная плата, ибо они движутся в этих формах внешней видимости и постоянно имеют дело с ними. [22]
Долгий опыт работы и наблюдения в теоротделе ФЭИ, где школы по теоретической физике были разогнаны по политическим причинам, позволяет мне подчеркнуть еще раз, какую огромную роль играет триединство: Школа, Учитель и современный уровень теории. Теоретики, которые не знают или боятся современного теоретического аппарата, овладение которым практически невозможно без Гуру, со временем мельчают тематически, впадают в крайности. Объективные причины для этого всегда находятся, особенно в наше суровое для науки время. [23]
В разное время эти универсальные ценности могут восприниматься внутри конкретной иерархии. У древних мыслителей в триединстве Истины, Добра и Красоты на первом месте было Добро, в Новое время - Истина. Наш русский писатель Федор Достоевский устами одного из своих персонажей возвестил: Красота спасет мир. [24]
Высшей религиозной целью христианства является спасение. Специфика христианского понимания спасения выражается в догматах триединства и Боговоплощения. Бог извечно имеет три равноценных лица ( личности) - Отец, Сын, Святой Дух - объединенных единой божественной сущностью ( природой) и имеющих единую волю. При этом христианское богословие требует не смешивать лиц и не разделять сущности. Бог-Сын воплощается в человеческую природу ( вочеловечивается) и становится Иисусом из Назарета, чтобы искупить первородный грех и создать условия для восстановления богоподобия человека. Спасение требует от человека духовных усилий и, прежде всего веры, но самостоятельно спастись невозможно, для этого требуется обращение к Иисусу Христу и действенное вмешательство самого Спасителя. Путь Спасения это путь уподобления Иисусу: духовное слияние с личностью Христа и ( с Его помощью) очищение и преображение свое й ( греховной) природы, что ведет человека к окончательному избавлению от власти греха и смерти. Однако ( в силу последствий первородного греха) человек не может избегнуть телесной смерти. Однако душа человека и его личность ( духовное я) бессмертны. [25]
Общечеловеческие ценности предполагают сохранение совокупного духовного опыта. К святыням человеческого рода относится, например, сократовское триединство Истины, До бра и Красоты. Эти абсолюты отражают достояние всего человеческого рода. [26]
По мнению каппадокийцев, каждая из испостасей выступает как особая личная определенность одного и того же изначального триединства, не растворяясь друг в друге, но и не распадаясь на самостоятельные модусы. [27]
Различие в понимании места человека в мире у католиков и православных тесно связано с пониманием роли Духа Святого в системе троицы. В основе христианского символа веры, утвержденного на Никейском ( 325 г.) и Константинопольском ( 381 г.) Вселенских соборах лежит догма триединства, согласно которой Бог един и одновременно существует в трех лицах ( ипостасях, т.е. проявлениях): Бог - Отец, Бог - Сын ( Иисус Христос) и Святой Дух. Согласно решениям этих соборов и символа веры Святой Дух исходит от Бога-Отца. Однако католическая церковь внесла дополнение, согласно котором. Святой Дух исходит и от Бога-Отца, и от Бога-Сына, т.е. Иисуса Христа. По представлениям православной церкви Святой Дух исходит только от Бога-Отца. Это специально богословская на первый взгляд, проблема привела к большим последствиям и обусловила разные системы культуры Западной Европы с одной стороны, и Византии и России - с другой стороны. В католичестве основное внимание сосредоточено на земном жизненном пути Иисуса Христа - человека. Отсюда католик убежден в святости любого вида практической общественной деятельности на благо ближних. [28]
Достижение равновесия, а именно так следует понимать благо или добродетель в обществе, основано на этике поведения, которая учитывает трех уровневое ( микро -, мезо - и макро - масштабное [4]) триединство - слабых ( микро - космос), сильных ( макро - власть) и тех. [29]
В основе мыслящего устройства заложено. Это означает, что каждая из двух бинарных его субструктур должна быть одновременно и целым, и частью целого. Идеальной моделью становится триединство, в котором всякое целое есть часть целого более высокого порядка, а всякая часть есть целое на более низком уровне. Наращивание устройства достигается не присоединением к нему способом куммуляции новых звеньев, а включением его - сверху - в единство высших уровней в качестве их части, а снизу - путем превращения его частей в имманентные самостоятельно функционирующие на своем уровне структуры, распадающиеся, в свою очередь, на имманентно) организованные и самостоятельно функционирующие субструктуры. Способность части любого уровня функционировать как целое, а любого целого - как часть создает высокую концентрацию информации и практически неистощимые резервы нового смысло-образования. [30]