Cтраница 2
Риму, меняется мировоззренческая ориентация философии: ее интерес все более сосредоточивается на жизни отдельного человека. Но особенно характерны в этом отношении этические учения стоиков и эпикурейцев. Социальная этика Платона и Аристотеля уступает место этике индивидуальной, что непосредственно отражает реальное положение человека поздней античности, жителя большой империи, не связанного уже тесными узами со своей социальной общиной и не могущего, как раньше, принимать непосредственное участие в политической жизни своего небольшого города-государства. [16]
Но, естественно, в книге неминуемо приходится касаться тех изменений в догматике и этическом учении христианства, которые наиболее существенным образом повлияли на эволюцию его организационных форм, на формирование церкви. Здесь сразу же следует оговориться: в христианских священных книгах слово церковь ( экклесня в греческом языке, на котором эти книги написаны) употребляется и применительно к первым небольшим локальным группам христиан, не имевшим четкой структуры, и применительно к складывавшейся мощной организации, которая в IV в. Но различие между первыми общинами христиан и этой церковью очень велико. [17]
Принятие системы религиозных символов оказывает воздействие на человеческую деятельность, ее установки и мотивации, т.е. глубину, интенсивность мироощущения, переживаний и направление, ориентацию человеческих действий. Например, руководствоваться тем, что быть христианином - значит не предаваться отчаянию и не терять надежду даже в самых бедственных и казалось бы безысходных обстоятельствах. Здесь переживания верующего формируются на основе установки, а не тех или иных конкретных ситуаций. В религиозной мотивации важную роль играют этические учения. Религиозная система символов, наконец, способствует выработке концепции бытия, космологии, удовлетворяющую потребность человека в интеллектуально состоятельном объяснении мира. Это система символов, которая, таким образом, связывает в нечто целостное определенный тип восприятия и переживания реальности, определенным образом мотивированное и ориентированное поведение и - понимание мира, обосновывающее особый взгляд на мир и способ интерпретации смерти, страдания, несправедливости, объясняющий их смысл. Люди хотят знать, почему этот мир существует таким, каким он существует, им нужна уверенность в том, что их жизнь имеет смысл. Религия отвечает на эти запросы. [18]
Лишь марксизм, к-рый полностью преодолевает противопоставление теории и практики Hi основе выяснения их социально-исторической природы, позволяет строго научно вывести моральные идеи из исторически развивающихся способов производства, закономерно сменяющих друг друга укладов общественной жизни, прогресса материальной и духовной культуры об-ва, выяснить природу морали и ее место в социальной жизни, специфику отражения социального бытия в моральном сознании. Одна из них - изучение истории развития нравственности человечества, к-рое происходит в форме борьбы и смены морали различных социальных формаций и классов и отражающей этот процесс истории этических учений. Моральные принципы устанавливаются не отдельными философами - сторонниками того или иного направления, а вырабатываются в процессе социальной практики, отражая опыт мн. [19]
Мораль в истолковании Дюркгейма неотделима от социальной солидарности и также постоянно находилась в центре его исследовательских интересов. Доказывая, что разделение труда порождает солидарность, он одновременно доказывал, что оно выполняет нравственную функцию. Последняя неоконченная работа французского социолога была посвящена проблемам этики. Эта основанная на социологии наука о нравственности в его истолковании сама должна была стать нравственностью. Дюркгейм считал, что нравственность не следует выводить из искусственно формулируемых этических учений, навязывая их затем обществу. Нравственность следует черпать из самой социальной действительности, проясняя ее средствами науки. [20]
Анализ религии в этом аспекте берет за основу ее связь с социальной группой, т.е. тем или иным присущим данной группе как носителю религии отношением к миру. Эта проблематика рассматривается социологией религии в рамках предложенной Трельчем и Вебером дихотомии церковь - секта. Как мы уже видели, возникающая на почве специфически вне-мирских мотиваций религиозная группа, секта, в ходе своего развития претерпевает все большую эволюцию в отношении к миру - от неприятия мира к примирению с ним. Секта развивается в церковь, идя по пути обмирщения, вступая в компромисс с миром. До какого предела возможна эта эволюция. Где та граница, переступив которую религия превращается в светское философское или этическое учение. Перестав служить богу, начинает служить миру. [21]
Обычно мораль выводили из некоего внеисторического начала - бога, природы человека или законов космоса ( Теологическая этика, Натурализм в этике), к. Лишь марксизм, к-рый полностью преодолевает противопоставление теории и практики на основе выяснения их социально-исторической природы, позволяет строго научно вывести моральные идеи из исторически развивающихся способов производства, закономерно сменяющих друг друга укладов общественной жизни, прогресса материальной и духовной культуры об-ва, выяснить природу морали и ее место в социальной жизни, специфику отражения социального бытия в моральном сознании. Одна из них - изучение истории развития нравственности человечества, к-рое происходит в форме борьбы и смены морали различных социальных формаций и классов, и отражающей этот процесс истории этических учений. [22]
Но в то же время перед ними стояла задача подвести под свою политическую ориентацию соответствующий идеологический фундамент. И выход бь: л найден на путях этизации социального учения. Церковь не есть политический организм, но церковь не может и жить вне жизни, рассуждали обновленцы. Современная же жизнь характеризуется острой борьбой между капиталом и трудом. Что в таких условиях должно делать церковь. Но утверждение нравственной прав-дь есть элементарнейший долг церкви. И здесь, как видим, представители обновленчества формулируют концепцию социальной этики христианства, которая позволяет церкви вторгаться в область политики, оставаясь внешне в рамках этического учения. Капиталист, с позиций социальной этики обновленцев, - - в переводе на евангельский язык, это будет тот богач, который, по Христу, не наследует вечной жизни. Пролетариат - те меньшие, обойденные, Лазари, спасти которых и приходил Христос. И церковь теперь определенно должна стать на путь спасения этих обойденных, меньших братьев. Она должна осудить неправду капитали зма с религиозно-нравственной точки зрения. [23]