Cтраница 2
Если вопрос об основании действительности позитивного права, т.е. вопрос о том, почему нормы некоторого действенного принудительного порядка должны применяться и соблюдаться, задается с целью этико-политичес-кого оправдания этого принудительного порядка и, значит, с целью выработки твердых критериев, в соответствии с которыми правопорядок можно оценить как справедливый и потому действительный или же как несправедливый и потому недействительный, то констатируемая чистым учением о праве основная норма не дает такого оправдания и не обеспечивает таких критериев. Ведь позитивное право оправдывается лишь такой нормой или нормативным порядком, которому оно, в зависимости от своего содержания, может либо соответствовать, либо противоречить, т.е. быть либо справедливым, либо несправедливым. Что же касается основной нормы, констатируемой чистым учением в качестве условия объективной действительности права, то она обосновывает действительность всякого позитивного правопорядка, [ с. Чистое учение о праве - это позитивистская теория, и, согласно ей, никакой позитивный правопорядок не может считаться не соответствующим своей основной норме и потому недействительным. Содержание позитивного правопорядка совершенно не зависит от его основной нормы. [16]
Таким образом, чистое учение о праве препятствует тому, чтобы от имени правоведения позитивному праву - при отождествлении его с идеальным, подлинным правом - приписывалась более высокая ценность, нежели та, которой оно фактически обладает, а также тому, чтобы за позитивным правом вообще не признавали никакой ценности и отказывали ему в действительности на том основании, что оно противоречит некоему идеальному, подлинному праву. Тем самым чистое учение о праве резко расходится с традиционной юриспруденцией, которая - сознательно или бессознательно, в большей или меньшей степени - отличается идеологическим ( в только что описанном смысле) характером. Именно эта антиидеологическая направленность и показывает, что чистое учение о праве есть истинная наука права. Ведь наука как познание отличается имманентным стремлением обнажать свой предмет. Идеология же скрывает реальность - либо приукрашивая, с тем чтобы сохранить и защитить ее, либо искажая, с тем чтобы подвергнуть ее нападению, разрушить и заменить другой. Такая идеология коренится в воле, а не в познании, она исходит из определенных интересов, точнее, из интересов, отличных от стремления к истине; разумеется, при этом не дблжно выносить никакого, суждения о ценности или достоинстве этих других интересов [ с. Власть, которая создает право и, следовательно, стремится его сохранить, может усомниться в том, полезно ли для нее свободное от идеологии познание ее творения; точно так-же и для сил, стремящихся разрушить существующий порядок и заменить его другим, который представляется им лучшим, подобное правопознание может оказаться бесполезным. Но науке о праве не может быть дела ни до того, ни до другого. [17]
Согласно позитивистской теории права, основанием действительности позитивного права служит основная норма, которая не устанавливается, а постулируется, т.е. не является нормой позитивного права, объективную действительность которого она обосновывает; согласно теории естественного права, основанием действительности позитивного права также служит норма, не являющаяся нормой позитивного права, для которого она служит критерием оценки. Однако это различие достаточно значительно, чтобы отвергнуть игнорирующую его точку зрения, согласно которой позитивистская теория основной нормы, предлагаемая чистым учением о праве, представляет собой разновидность естественно-правовой теории. [18]
Если вопрос об основании действительности позитивного права, т.е. вопрос о том, почему нормы некоторого действенного принудительного порядка должны применяться и соблюдаться, задается с целью этико-политичес-кого оправдания этого принудительного порядка и, значит, с целью выработки твердых критериев, в соответствии с которыми правопорядок можно оценить как справедливый и потому действительный или же как несправедливый и потому недействительный, то констатируемая чистым учением о праве основная норма не дает такого оправдания и не обеспечивает таких критериев. Ведь позитивное право оправдывается лишь такой нормой или нормативным порядком, которому оно, в зависимости от своего содержания, может либо соответствовать, либо противоречить, т.е. быть либо справедливым, либо несправедливым. Что же касается основной нормы, констатируемой чистым учением в качестве условия объективной действительности права, то она обосновывает действительность всякого позитивного правопорядка, [ с. Чистое учение о праве - это позитивистская теория, и, согласно ей, никакой позитивный правопорядок не может считаться не соответствующим своей основной норме и потому недействительным. Содержание позитивного правопорядка совершенно не зависит от его основной нормы. [19]
Превосходство квасного хлеба доказывалось тем, что он есть хлеб живой, одушевленный; ибо имеет в себе соль и закваску, сообщающую ему дыхание и движение, тогда как латинский опреснок суть хлеб мертвый, бездушный, и даже недостойный называться хлебом, будучи как бы кусками грязи. Впрочем, действительное основание в пользу употребления квасного хлеба, очевидно, было то, что оно есть свой, греческий обычай - тогда как употребление опресноков есть обычай чужой, латинский. Некоторые нечестивые люди - говорится в этом постановлении - пришли из тьмы Запада в царство благочестия и в сей Богом хранимый град, из коего как из источника истекают воды чистого учения до концов земли. Действительное нечестие этих некоторых людей состояло в том, что они были чужие, что они пришли с Запада, тогда как царство благочестия и источник чистого учения может быть только здесь, у нас, на Востоке, в нашем городе - хотя бы это чистое учение сводилось к тому, что в одном сорте хлеба есть душа, а в другом - нет. Любить и беречь свое, родное - дело естественное и справедливое. Нужно только при этом помнить две вещи: во-первых, что своего обычая нельзя навязывать другим, для которых он не свой, а во-вторых, что есть на свете нечто высшее своего И чужого и что настоящее место этому высшему - во вселенской церкви Божией. [20]
В этом смысле для чистого учения о праве характерна выраженная антиидеологическая направленность. Чистое учение хочет представить право таким, каково оно есть, а не каким оно должно быть; оно интересуется реальным и возможным, а не идеальным или подлинным правом. Оценивать позитивное право оно отказывается. Чистое учение о праве считает, что в качестве науки оно обязано лишь вникнуть в сущность позитивного права и понять его с помощью анализа его структуры. [21]
Превосходство квасного хлеба доказывалось тем, что он есть хлеб живой, одушевленный; ибо имеет в себе соль и закваску, сообщающую ему дыхание и движение, тогда как латинский опреснок суть хлеб мертвый, бездушный, и даже недостойный называться хлебом, будучи как бы кусками грязи. Впрочем, действительное основание в пользу употребления квасного хлеба, очевидно, было то, что оно есть свой, греческий обычай - тогда как употребление опресноков есть обычай чужой, латинский. Некоторые нечестивые люди - говорится в этом постановлении - пришли из тьмы Запада в царство благочестия и в сей Богом хранимый град, из коего как из источника истекают воды чистого учения до концов земли. Действительное нечестие этих некоторых людей состояло в том, что они были чужие, что они пришли с Запада, тогда как царство благочестия и источник чистого учения может быть только здесь, у нас, на Востоке, в нашем городе - хотя бы это чистое учение сводилось к тому, что в одном сорте хлеба есть душа, а в другом - нет. Любить и беречь свое, родное - дело естественное и справедливое. Нужно только при этом помнить две вещи: во-первых, что своего обычая нельзя навязывать другим, для которых он не свой, а во-вторых, что есть на свете нечто высшее своего И чужого и что настоящее место этому высшему - во вселенской церкви Божией. [22]
Превосходство квасного хлеба доказывалось тем, что он есть хлеб живой, одушевленный; ибо имеет в себе соль и закваску, сообщающую ему дыхание и движение, тогда как латинский опреснок суть хлеб мертвый, бездушный, и даже недостойный называться хлебом, будучи как бы кусками грязи. Впрочем, действительное основание в пользу употребления квасного хлеба, очевидно, было то, что оно есть свой, греческий обычай - тогда как употребление опресноков есть обычай чужой, латинский. Некоторые нечестивые люди - говорится в этом постановлении - пришли из тьмы Запада в царство благочестия и в сей Богом хранимый град, из коего как из источника истекают воды чистого учения до концов земли. Действительное нечестие этих некоторых людей состояло в том, что они были чужие, что они пришли с Запада, тогда как царство благочестия и источник чистого учения может быть только здесь, у нас, на Востоке, в нашем городе - хотя бы это чистое учение сводилось к тому, что в одном сорте хлеба есть душа, а в другом - нет. Любить и беречь свое, родное - дело естественное и справедливое. Нужно только при этом помнить две вещи: во-первых, что своего обычая нельзя навязывать другим, для которых он не свой, а во-вторых, что есть на свете нечто высшее своего И чужого и что настоящее место этому высшему - во вселенской церкви Божией. [23]