Cтраница 2
К величайшему прискорбию, он не увидит эту книгу, которая не могла бы быть написана без его определяющего участия. Уверен, что лучшей памятью о большом ученом, педагоге и замечательном человеке И.Ю. Кобзареве будут его труды, в том числе и это пособие, озаренное светом его мысли. [16]
Губкин очень давно предсказал, что недра Западной Сибири хранят значительные запасы нефти и газа. Его предвидение нередко подвергалось критике, но большой ученый приводил все новые и новые доказательства своей правоты. [17]
Вместе с тем неудача, постигшая этого большого ученого и его сотрудников при получении алифатических магний-алкилов, привела к тому, что большинство химиков надолго уверовали в невозможность получения недорогих магнийорганических соединений без эфира. [18]
Русское издание несколько отличается как от первого, так и от второго немецкого изданий. Lagally) из VU тома Handbuch der Physik; Карман - большой ученый, тем не менее его статья была написана небрежно, чем и объясняется замена. Необходимость изменений в этом разделе была, между тем, независимо от нас, признана и немецкими издателями, которые во втором издании заменили прежние статьи по гидродинамике новыми. [19]
И, представительствуя на чужбине всего лишь физику своей страны, большой ученый не может не стать одновременно полпредом и всей отечественной науки. [20]
Правда, к началу работы в Ленинграде я уже имел некоторое реальное представление об этом большом ученом, полученное от пребывания Якова Ильича в Одессе на съезде физиков в 1930 г. Будучи студентом физического факультета физико-химико-математического института ( так называлась тогда часть Одесского университета), я вместе с другими молодыми энтузиастами ( Рудольфом Берлагой, Федором Грачевым и др.) старался ничего не пропускать из того, что говорил Яков Ильич на съезде в своих выступлениях, на неофициальных консультациях и в кулуарах. [21]
Не знаю, был ли похож молодой Анохин на своего ученика во всем остальном, но в одном уверена совершенно твердо: он тоже просиживал в лаборатории до ночи, забывая о еде и сне, когда опыт не клеился и тем более, когда дело шло на лад. Если бы он не был таким энтузиастом, мы не говорили бы о нем теперь как о большом ученом. [22]
Мне лично пришлось присутствовать при отборе судов, когда Алексей Николаевич вместе с крупнейшими германскими специалистами пароходных компаний рассматривал толстую громадную книгу ( регистр) с перечнем судов. Я до сих пор помню, как все эти крупные деятели техники, руководители крупнейших германских фирм Гамбург-Америка - линия и других как студенты в классе большого ученого, профессора сидели и слушали, что говорил Алексей Николаевич, и тщательно все записывали. [23]
Мне лично пришлось присутствовать при отборе судов, когда Алексей Николаевич вместе с крупнейшими германскими специалистами пароходных компаний рассматривал толстую громадную книгу ( регистр) с перечнем судов. Я до сих пор помню, как все эти крупные деятели техники, руководители крупнейших германских фирм Гамбург-Америка - линия и других, как студенты в классе большого ученого, профессора, сидели и слушали, что говорил Алексей Николаевич, и тщательно все записывали. Я помню, как по этому регистру, начинавшемуся с парохода Абердин, Алексей Николаевич сразу же давал все сведения о данных корабля. Например, Абердин - корабль 7200 т водоизмещением, находится в Альпарайзо, его остойчивость недостаточна. И по другим показателям он не подходит для организации перевозок. По каждому из следующих кораблей Алексей Николаевич давал почти исчерпывающие сведения, и его высказывания были решающими. [24]
Скепсис ученых был быстро развеян экспериментальной проверкой и установлением физических констант аргона. Но не обошлось без моральных издержек: расстроенный нападками коллег ( главным образом химиков) Рэлей оставил изучение аргона и химию вообще и сосредоточил свои интересы на физических проблемах. Большой ученый, он и в физике достиг выдающихся результатов, за что в 1904 году был удостоен Нобелевской премии. Тогда в Стокгольме он вновь встретился с Рамзаем, который в тот же день получал Нобелевскую премию за открытие и исследование нулевой группы элементов. В том числе и аргона. [25]
Извините, сестрицы, что пришла к вам незванная, - сказала она, - но не могу удержаться. Слышу, что идет разговор на такие темы, которые привлекают и меня. Когда-то я жила в лаборатории большого ученого. [26]
В биографиях ученых, написанных Капицей, проходит мысль о необходимости воспитания молодого поколения, способного развивать науку. Личность крупного ученого, по мнению Капицы, должна характеризоваться его вкладом в науку и созданной им школой. Хорошо известно, что Резерфорд был не только большой ученый, но и большой учитель - пишет Петр Леонидович. [27]
Известно, что хорошие преподаватели готовят хороших специалистов. Представление о предмете у слушателя, как правило, ассоциируется с человеком, обучающим этому предмету. Большой ученый может добиться успеха на педагогическом поприще, не прибегая к специальным ораторским приемам. Рассказывают, что лекции Н. Е. Жуковского не отличались внешним блеском и отшлифованностыо. К тому же у него был высокий, трудно воспринимаемый голос. Но, читая лекцию, он увлекался предметом беспредельно, и это увлекало аудиторию. Студенты ясно видели, что здесь. Современники вспоминают Гаспара Монжа как блестящего лектора: Он был красноречив и, однако, не умел говорить. Его красноречие заключалось в смеси жестов и слов: Смотреть на него во время его речи было истинным удовольствием. Невозможно выразить, сколько ума чувствовалось в его пальцах... Но если бы захотели искать в нем таланта ораторского, то слух ваш был бы поражен неправильностью произношения: за словами, произнесенными нараспев, вы услыхали бы скороговорку. Но соединение в одном лине крупного ученого и выдающегося лектора - явление редкое. [28]
Неоценим вклад Ландау в дело высшего образования физиков. Прежде всего надо сказать, что Лев Давидович был совершенно исключительным лектором. В преподавании и в научной работе Ландау всегда стремился к простоте - он считал, что научные истины в принципе могут и должны излагаться максимально доходчивым образом. Часто бывает, что рассуждения большого ученого непонятны для менее подготовленной аудитории. Этой опасности полностью избежал Лев Давидович как лектор. Не гонясь за так называемым внешним блеском, он излагал материал всегда в строгой последовательности и заранее как бы угадывал, какие места могут показаться трудными для студентов. В то же время он никогда не говорил слишком пространно, что всегда утомляет слушателей и отвлекает их от существа дела. Кроме того, Лев Давидович говорил живо, остроумно и занимательно, хотя по ходу лекции никогда не острил и не рассказывал анекдотов, даже относящихся к делу, что обычно рассеивает внимание студентов. Правда, отвечая на вопросы, Ландау бывал иногда довольно резок, но, разумеется, не в адрес спросившего, а различных авторитетов, отечественных и заграничных, если от их имени распространялись недоброкачественные идеи. [29]
По-видимому, окончательно этот курс сложился в последний московский период. Четаева оказали большое влияние на преподавание теоретической механики, в том числе на авторов многих курсов, опубликованных после его смерти. Этим, в частности, определяется целесообразность публикации настоящей книги. Будучи последователем Н. Е. Жуковского и С. А. Чаплыгина, Николай Гурьевич строил свой курс следуя классическим традициям, восходящим еще к Лагранжу, и творчески развивал эти традиции. Как большой ученый и педагог, Николай Гурьевич часто включал в общий курс изложение вопросов, над разработкой которых он в данный момент работал. [30]