Cтраница 4
С тех пор прошло десять месяцев. Учредительное собрание, попытавшееся ликвидировать власть Советов, было распущено. Крестьяне в стране даже не почувствовали роспуска, рабочие встретили роспуск с ликованием. Третья часть сторонников Учредилки уехала в Самару и совместно с англо-французскими империалистами повела войну с рабочими и крестьянами России. [46]
Когда в момент объявления меньшевиками, что они против вмешательства союзников, мы предложили им работать у нас, они согласились охотно на наше предложение. Но теперь, преследуя их, преследуя мелкобуржуазный слой, мы вполне правы, так как этот слой на понимание туп до чрезвычайности. После того как они пошли к нам на службу, они говорят: Мы от политики отказались, мы охотно будем работать. Таким людям мы отвечаем: Нам чиновники из меньшевиков нужны, так как это не казнокрады и не черносотенцы, которые лезут к нам, записываются в коммунисты и нам гадят. Если люди верят в учредилку, мы им говорим: Верьте, господа, не только в учредилку, но и в бога, но делайте вашу работу и не занимайтесь политикой. Среди них растет число людей, которые знают, что в политике они оскандалились: они кричали, что Советская власть - уродливая выдумка, которая возможна только в дикой России. [47]
Бедный рассказал о том, как Каменев в тяжелые дни 1919 г., сидя у камина, выражал сожаление по поводу того, что большевики взяли власть в свои руки. Спустя два года Каменев вновь вспоминает об учредилке. Взял Каменев за пуговицу Радека и говорит: Ведешь дневник. Так запиши, что я тебе скажу. [48]
Что касается первого вопроса, то н должен сказать, что если так ставить обвинение против большевиков, то надо было указать, в чем они зарвались и чем хороша постепенность. Основное, что нас отделило от меньшевиков, было то, что мы настаивали на передаче всей власти Советам и зарвались настолько, что в октябре позапрошлого года ее взяли. И, например, сочувствующий меньшевикам известный социалист Каутский в августе 1918 г. писал в брошюре, что большевикам брать власть не следует, потому что им не удержаться, и они погибнут и этим уничтожат целую партию. Я думаю, что этот взгляд ходом событий отвергнут, так что на нем не стоит останавливаться, особенно, если ист ясных возражений. В Германии Каутский настаивал на демократии, на учредилке. Советам власть давать нельзя - это говорили здешние меньшевики и немецкие. [49]
Когда в момент объявления меньшевиками, что они против вмешательства союзников, мы предложили им работать у нас, они согласились охотно на наше предложение. Но теперь, преследуя их, преследуя мелкобуржуазный слой, мы вполне правы, так как этот слой на понимание туп до чрезвычайности. После того как они пошли к нам на службу, они говорят: Мы от политики отказались, мы охотно будем работать. Таким людям мы отвечаем: Нам чиновники из меньшевиков нужны, так как это не казнокрады и не черносотенцы, которые лезут к нам, записываются в коммунисты и нам гадят. Если люди верят в учредилку, мы им говорим: Верьте, господа, не только в учредилку, но и в бога, но делайте вашу работу и не занимайтесь политикой. Среди них растет число людей, которые знают, что в политике они оскандалились: они кричали, что Советская власть - уродливая выдумка, которая возможна только в дикой России. [50]