Cтраница 3
Такая подчиненность личного поведения диктату всемирно-исторической необходимости невольно приводила к идее фатализма, что в общем-то не устраивало творческий дух Гегеля, поэтому он попытался определенным образом сгладить и согласовать эти стороны исторического процесса. [31]
Однако мы решительно отвергаем любой подход, в котором проглядывает физиономия фатализма, где нет места свободному волеизъявлению личности, а судьба человека считается окончательно предрешенной. Человек должен проявить волевое стремление осознанно идти к поставленным целям, руководствуясь при этом в своих действиях не низменными побуждениями или животными инстинктами, а притягивающим магнетизмом высокой духовности, пониманием своей ответственности перед остальным миром и людьми. [32]
Мечников специально оговаривает, что он далек от присоединения к теории географического фатализма, которую зачастую упрекают за проповедь принципа всеопределяющего влияния среды в истории. [33]
Вместе с тем марксистско-ленинская трактовка необходимости не имеет ничего общего с фатализмом ( от лат. Историческая необходимость - это не рок, который обрушивается на людей независимо от того, предпринимают они какие-то действия или пассивно ожидают свершения воли высших сил. Законы общества существенно отличаются от законов природы. В природе действуют слепые, бессознательные силы. В истории же действуют люди, существа сознательные. В истории вообще ничего не осуществляется без участия людей. Объективные законы истории - это законы человеческой деятельности, характеризующие устойчивое, повторяющееся, существенное в действиях больших масс людей. [34]
Иногда утверждалось, что эта точка зрения заключает в себе нечто вроде фатализма. Если сеть социальных фактов столь крепка и прочна, то не следует ли отсюда, что люди неспособны ее изменять и, стало быть, не могут воздействовать на свою историю. Но пример того, что произошло в изучении других сфер природы, показывает, насколько этот упрек необоснован. Было время, когда, как мы только что отмечали, человеческий ум не ведал, что физическая вселенная имеет свои законы. [35]
Оно для него ценно постольку, поскольку исключает, с одной стороны, полный фатализм, с другой, полный волюнтаризм. [36]
ФАТАЛИСТИЧЕСКИЙ, - ая, ое - относящийся к фатализму, основанный на фатализме. [37]
Конечно, в мнении о возможности реформ лишь как побочного результата много метафизики и фатализма. [38]
Отметим, что в противовес фатализму религиозному, объясняющему все в истории волею богов, толстовский фатализм был нацелен на понимание истории как деятельности народных масс, неприметно и бессознательно ее творящих. [39]
Или, может быть, в поведении русского рабочего класса первых лет XX века заметно больше фатализма, чем в поведении либеральных земцев и буржуазии последней трети XIX века. [40]
ФАТАЛИ СТ - человек, верящий в предопределение, в рок, судьбу, склонный к фатализму. [41]
Таким образом, во взглядах Н.В. Шелгунова причудливо сочетались такие взаимоисключающие представления о ходе истории, как волюнтаризм и фатализм. И, по-видимому, ни тот, ни другой взгляд полностью его не удовлетворяли, в особенности волюнтаристский. Собственно волюнтаризм как его самого, так и П.Л. Лаврова, был обусловлен одной единственной причиной - стремлением обосновать необходимость активной революционной деятельности в условиях, когда не было массового революционного движения. [42]
Здесь, под Казанью, можно было на небольшом пространстве обозревать многообразие факторов человеческой истории и почерпать аргументы против трусливого исторического фатализма, который во всех конкретных и частных вопросах прикрывается пассивной закономерностью, обходя ее важнейшую пружину: живого и действующего человека. [43]
На этой основе сочетания объективности и субъективности в науке и соответственно в поступках людей могут возникнуть два уклона: фатализм и волюнтаризм. Первый ведет к фетишизации экономических законов, слепому подчинению части людей этой объективности. Второй ведет к пренебрежению объективностью и абсолютизации субъективности, волевому решению проблем без учета законов экономического развития. [44]
Понимание законов вероятности ставит все на свои места и является важнейшим оружием против мифов, против религии, против фатализма. [45]