Cтраница 2
В самой науке ограниченность классических подходов была обнаружена еще в начале века, а исследования Бора, Энштейна, Гейзенберга и др., а также современных физиков, химиков, биологов вышли за пределы классического мировидения, однако принципы научного познания, зародившиеся в период механицизма, сохраняются на уровне обыденного сознания как основополагающие и продолжают оказывать активное влияние на человеческую жизнедеятельность. [16]
Конечно, труды по истории химии обеих категорий имеют одинаковое право на существование. Один из видных современных физиков Макс Лауэ ( 1879 - 1960) писал: История может быть написана с различных точек зрения при полном сохранении достоверности; оправданной является любая точка зрения, исходя из которой историк может открыть что-либо исторически интересное. [17]
В самом деле, именно просвещенья дух есть та благодатная почва, на которой зреют научные открытия. Упоминание об опыте как о сыне ошибок трудных современный физик связывает с тем, что метод научного познания есть метод последовательных приближений, когда постепенно, шаг за шагом, приближаемся к истине, пробуя, ошибаясь, уточняя. Подчеркивание роли парадоксов полностью согласуется с убеждением ученых, что качественные скачки в развитии физики являются следствием преодоления возникающих парадоксальных ситуаций. Такие ситуации возникают время от времени в результате новых открытий и требуют для своего объяснения радикально новых идей, которые способен выдвинуть лишь гений. И наконец, в пушкинском стихотворении, в его последней строке, мы обнаруживаем поразительное указание на созидательную роль случая. Современная наука подтвердила правильность точки зрения, согласно которой случай может быть не только отрицательным, но и положительным фактором. Достаточно указать на возникновение и бурное развитие квантовой физики, кибернетики, теории массового обслуживания, теории игр, теории случайного поиска и других современных научных направлений, в основе которых лежат идеи и методы теории вероятности. [18]
Именно эти две теории выдвинули Эйнштейна на первое место в ряду современных физиков, сделав его Ньютоном XX века. Одновременное появление их ( в 1905 г.) отнюдь не является случайностью, как это может показаться на первый взгляд. [19]
Насколько сохранилась до сих пор основа менделеевских взглядов на элементы и насколько глубоко пронизало всю современную науку о веществе менделеевское представление о месте элемента в периодической системе, видно из следующего: даже самый язык современной физики построен на употреблении различных терминов, в основе которых лежит менделеевский признак места элемента в системе. Без таких выражений, как сдвиг элемента, порядковое число, изотопы и многие другие, современный физик не может сделать шагу. Ни одна статья по ядерной физике не может быть написана, если ее автор попытается обойтись без учета менделеевского научного наследия, выраженного в терминах современного учения о веществе. Вот почему ни на чем не основаны рассуждения о мнимой устарелости взглядов Менделеева. [20]
Так, в статье О физических сочинениях Ломоносова записано: Несмотря на разнообразие сих рассуждений, Ломоносов, руководимый собственным гением, является в них не учеником, а учителем современных физиков... Важнейшие вопросы о сущности света, тепла и электричества были достойными предметами глубоких размышлений Ломоносова; но он не мог быть простым подражателем: уважая Ньютона, у Декарта научился он сомневаться, испытывать, соображать и собственный его гений указал ему новый путь... И дальше: В заключение всего спрашиваем, предложение Ломоносова не имеет ли всех достоинств истинной теории. Ежели имеет, то почему мы, русские, оставляем его в забвении. Почему в учебных книгах своих без исследования повторяем слова иностранных ученых, которые, не зная рассужения Ломоносова, единогласно утверждают, что Румфорд первый предположил происхождение тепла от внутреннего движения тел. [21]
Ньюгона - Фарадея - Максвелла с ее детерминистической формой описания причинности в пространстве и времени, на смену которой пришла новая физика, описывающая законы природы квантовомеханическим образом. Эта точка зрения представляется мне лишь отчасти правильной и не вполне отражает то огромное влияние, которое Эйнштейн, создатель общей теории от и о сите льн ости, оказал на общий ход мышления современных физиков. [22]
Когда первые халдейские пастухи следили за движением звезд, они еще не были знакомы с законами астрономии; пришли ли они к выводу, что звезды движутся случайно. Если современный физик изучает новое явление и открывает соответствующий закон во вторник, сказал бы он в понедельник, что это явление случайно. Более того, предсказывая какое-то явление, не ссылаются ли часто на то, что Бертран называет законом случая. Все физики говорят, что данные законы оказались бы куда сложнее, если бы скорости подчинялись бы какому-нибудь элементарно простому закону, если бы молекулы были, так сказать, организованы, если бы они подчинялись какой-нибудь дисциплине. Только благодаря случаю, только благодаря нашему невежеству мы можем установить эти законы; но если слово случай - лишь простой синоним невежества, то что это значит. [23]
В предисловии от редакции к стенографическому отчету об описываемом диспуте, изданному Всесоюзным электротехническим объединением в 1930 г., сказано: Одна группа физиков рассматривает все физические процессы как происходящие в некоторой среде, которая и передает взаимодействие одного тела на другое. Вторая группа ученых сводит физические процессы к взаимодействию физических тел на расстоянии, большом или малом, осуществляемом без участия какой-либо промежуточной среды. Большинство современных физиков разделяет последнюю точку зрения. [24]
Но история поисков теории света никоим образом не окончена. Для современных физиков вся проблема выбора между корпускулами и волнами существует вновь, теперь уже в гораздо более глубокой и сложной форме. [25]
Деятельность химиков и технологов связана главным образом с превращением молекул; эта область может быть названа техникой молекул. Многие необходимые данные уже имеются, а современная молекулярная теория обеспечивает надежную основу для предсказания других нужных величин. Действительно, с точки зрения современного физика все известно о молекулах. К сожалению, далеко не одно и то же, знать законы и иметь цифровой материал, который могли бы использовать инженеры и научные работники, занимающиеся прикладными науками. [26]
Рассказывая о своей работе - о той, которая уже сделана, и о той, которую еще предстоит сделать, - я все время помню ( и читатель, надеюсь, тоже), что задача физшш заключается сейчас совсем не в дальнейшем усовершенствовании уже существующей общей теории, основы которой совершенно ясны. Нынешняя физика представляет собой ряд отдельных теорий, которые еще ни одному человеку не удалось убедительно согласовать между собой. Кто-то очень хорошо сказал, что современный физик по понедельникам, средам и пятницам - специалист по квантовой теории, а по вторникам, четвергам и субботам - по теории относительности; в воскресенье он уже совсем не специалист, а просто грешник, истово молящийся богу, Чтобы он кого-нибудь вразумил, желательно, конечно, его самого, и помог как-нибудь примирить эти две теории. [27]
Во-вторых, предыдущий XIX век широко раздвинул границы физики и углубил понимание физических явлений. Все эти проблемы уже вышли за рамки механики, и механика оказалась просто одним из разделов современной физики, правда, необыкновенно важным, открывающим путь к пониманию всей современной физики. Этим и определилось ее значение для современного физика, Классическая механика стала просто введением в физику, а при надлежащем уровне изложения - введением в теоретическую физику. Но классическая механика как введение в теоретическую физику, естественно, должна существенно отличаться от теоретической механики, необходимой инженерам. Теоретическая механика могла остаться по существу незатронутой в XX веке и фактически не претерпела заметных изменений. [28]
Но и тех частиц, которые нам уже хорошо известны, - великое изобилие. Как уже было сказано вначале, главнейшая задача физики элементарных частиц - отыскание общих принципов, определяющих собой спектр элементарных частиц, их свойства и взаимодействия. Попыток в этом направлении делается много, но я рассмотрю только одну из наиболее интересных, принадлежащую одному из крупнейших современных физиков - Вернеру Гейзенбергу. [29]
Системы, для которых осреднение по времени эквивалентно осреднению по ансамблю Гиббса, называются эргодическими. Есть примеры неэргодических систем: таковыми являются системы без обмена энергий между составляющими их микрообъектами. Эргодичность систем с обменом энергией, хотя еще и не получила строгого доказательства в общем случае ( есть частные примеры), допускается подавляющим большинством современных физиков. [30]