Cтраница 3
Неправильно истолковывая работу Маркса 1844 г. К критике гегелевской философии права. Введение, Фет-чер, например, утверждает, будто в выдвинутой Марксом концепции о самосознании пролетариата рабочий класс-де становится реальным объектом-субъектом, в котором уже воплощено социалистическое сознание, а следовательно, он уже не нуждается во внесении сознания извне, не нуждается в партии - авангарде, который бы просвещал и организовывал рабочий класс Этот ход мысли характерен не только для Фетчера, но и для Рюбеля и других буржуазных марксологов. Цель подобных рассуждений - преувеличение стихийного развития, которое, как это убедительно доказал В. И. Ленин, ведет к подчинению рабочего класса буржуазной идеологии. [31]
Все действительное разумно; все разумное действительно отражает противоречивость гегелевской философии. Оно ведет к оправданию всегр ущестду ющего, это - консервативная тенденция. Таким образом - писал Энгельс, - это гегелевское положение благодаря самой гегелевской диалектике превращается в свою противоположность: все действительное в области человеческой истории становится со временем неразумным... [32]
Бакунин, Белинский) и обратился к серьезному изучению гегелевской философии и занятиям историей философии вообще. [33]
Здесь стрела шеллинговской критики попадает прямо в ахиллесову пяту гегелевской философии, да и не только гегелевской. [34]
Эта задача, по Энгельсу, решается путем разделения гегелевской философии на систему и метод и выявления противоречия между консервативной системой, кладущей предел развитию, и революционным диалектическим методом, такого предела не допускающим. Правда, как он сам признавал, это была уже определенная интерпретация гегелевского метода, но интерпретация, буквально напрашивавшаяся, поскольку она приходила в голову не ему одному. [35]
Маркс имеет в виду свой обширный труд К критике гегелевской философии права ( один из подготовительных вариантов незаконченной рукописи этой работы см.: Маркс К. [36]
Критика религии, пишет Маркс в статье К критике гегелевской философии права. Введение, опубликованной в Немецко-французском ежегоднике ( 1844), имея в виду фейербаховскую критику, завершается учением, что человек - высшее существо для человека, завершается, следовательно, категорическим императивом, повелевающим ниспровергнуть все отношения, в которых человек является униженным, порабощенным, беспомощным, презренным существом... В развитие этого тезиса Маркс в той же статье выдвигает идею пролетарской революции как средства ниспровергнуть все эти унижающие и порабощающие человека общественные отношения. Аргументация его такова: пролетариат - это не просто угнетенный и порабощенный класс, он та сфера общества, в которой человек обесчеловечивается, утрачивает свои человеческие качества. Вот почему этот класс людей должен совершить революцию, приводящую к полному возрождению человека. [37]
Маркс имеет в виду свой обширный труд К критике гегелевской философии права ( незаконченную рукопись этой работы см. в настоящем томе, стр. [38]
Здесь мы попадаем, таким образом, в царство духов гегелевской философии, которое простирается от Берлина до Галло и Тюбингена, в царство духов, историю которого написал господин Байрхоффер, а соответствующий статистический материал собрал великий Михелет. [39]
Здесь мы попадаем, таким образом, в царство духов гегелевской философии, которое простирается от Берлина до Галле и Тюбингена, в царство духов, историю которого написал господин Байр-хоффер:, а соответствующий статистический материал собрал великий Михслот. [40]
Еще более замечательна статья Маркса в Ежегоднике - К критике гегелевской философии права. Необходимо, писал в ней Маркс, не ограничиваясь критикой религии - этого опиума для народа, превратить критику теологии в критику политики. Критикуя прошлое и настоящее отсталой, реакционной Германии, Маркс видел в революции единственное средство поднять ее на уровень современных передовых стран. [41]
Имеется в виду высказывание Маркса из его работы К критике гегелевской философии права ( см. К. [42]
Имеется в виду высказывание Маркса в его работе К критике гегелевской философии права ( см. К. [43]
Но именно в том и состояло истинное значение и революционный характер гегелевской философии ( которой, как завершением всего философского движения со времени Канта, мы должны здесь ограничить наше рассмотрение), что она раз и навсегда разделалась со всяким представлением об окончательном характере результатов человеческого мышления и действия. [44]
Но именно в том и состояло истинное значение и революционный характер гегелевской философии ( которой, как завершением всего философского движения со времени Канта, мы должны здесь ограничить наше рассмотрение), что она раз и навсегда разделалась со всяким представлением об окончательном характере результатов человеческого мышления и действия. Истина, которую должна познать философия, представлялась Гегелю уже не в виде собрания готовых догматических положений, которые остается только зазубрить, раз они открыты; истина теперь заключалась в самом процессе познания, в длительном историческом развитии науки, поднимающейся с низших ступеней знания на все более высокие, но никогда не достигающей такой точки, от которой она, найдя некоторую так называемую абсолютную истину, уже не могла бы пойти дальше и где ей не оставалось бы ничего больше, как, сложа руки, с изумлением созерцать эту добытую абсолютную истину. И так обстоит дело не только в философском, но и во всяком другом познании, а равно и в области практического действия. История так же, как и познание, не может получить окончательного завершения в каком-то совершенном, идеальном состоянии человечества; совершенное общество, совершенное государство, это - вещи, которые могут существовать только в фантазии. Напротив, все общественные порядки, сменяющие друг друга в ходе истории, представляют собой лишь преходящие ступени бесконечного развития человеческого общества от низшей ступени к высшей. Каждая ступень необходима и, таким образом, имеет свое оправдание для того времени и для тех условий, которым она обязана своим происхождением. Но она становится непрочной и лишается своего оправдания перед лицом новых, более высоких условий, постепенно развивающихся в ее собственных недрах. Она вынуждена уступить место более высокой ступени, которая, в свою очередь, также приходит в упадок и гибнет. Эта диалектическая философия разрушает все представления об окончательной абсолютной истине и о соответствующих ей абсолютных состояниях человечества так же, как буржуазия посредством крупной промышленности, конкуренции и всемирного рынка практически разрушает все устоявшиеся, веками освященные учреждения. [45]