Cтраница 2
Вечера для меня такие длинные. О Фрейлиграте совершенно ничего не слышно, о бесплатных билетах нечего и думать. Может быть, ты ему черкнешь пару строк. [16]
В мае 1856 года я прибыл в Лондон. Вскоре я посетил Фрейлиграта, после чего я отправился к Карлу Марксу, который в виде компенсации за мою конфискованную библиотеку преподнес мне все свои изданные до того времени работы. [17]
Рашем для сборника Двенадцать борцов за революцию, двусмысленными высказываниями о Марксе, Энгельсе и В. Автор биографии при этом ссылался на слова самого Фрейлиграта. [18]
Несравненно больших жертв и забот стоило Марксу другое наследство, также оставленное ему газетой Volk. Карл Фогт разослал из Женевы лондонским эмигрантам, и в том числе Фрейлиграту, программу поведения германской демократии в итальянской войне. [19]
Все идет так быстро, так гладко, что за время всей процедуры ни один из членов пролетарского батальона не успел, пожалуй, выкурить трубку. Надо признать, что нигде революции не совершаются с большей веселостью и непринужденностью, чем в голове нашего Фрейлиграта. Поистине нужна вся чер-ножелчная ипохондрия Allgemeine PreuSische Zeitung, чтобы в такой невинной, идиллической загородной прогулке почуять государственную измену. [20]
Этим была решена участь газеты. Несколько других сотрудников также можно было выслать как иностранцев, остальные находились под судебным следствием. Фрейлиграта и с резким прощальным словом Маркса, в котором он сыпал градом удары на спину правительства: К чему эти глупые фразы, эта официальная ложь. [21]
Благодаря той поддержке, которая была оказана Neue RUeinischc Zeitung, особенно в Кельне, в целях ее со храпения, нам удалось преодолеть вызванные осадным положением финансовые затруднения и возобновить выпуск газеты. Редакционный комитет остается в прежнем составе. Недавно в него вошел Фердинанд Фрейлиграт. [22]
Здесь перед нами опять рассказ о литераторах, который должен вызвать сострадание публики к нищете профессиональных писателей. Этот рассказ, видимо, вдохновил Фрейлиграта, и он написал трогательное стихотворение, в котором умоляет нас относиться с состраданием к литераторам, восклицая: Ведь и они пролетарии. [23]
Лассаль смертельно ранен на дуэли, состоявшейся в Женеве. Получив письмо, я отправился к Фрейлиграту, то есть к нему на квартиру, так как знал, что Ида в отъезде. Казалось, мой приход весьма приятно удивил его. [24]
Помимо всего этого одно злополучное дело подлило масла в огонь и еще более углубило разлад между Фрейлигратсм и Марксом. Этот злополучный виртуоз ядовитой злобы, писал Бета, отнял у Фрейлиграта голос, свободу и характер; поэт перестал творить, с тех пор как его коснулось дыхание Маркса. [25]
Маркс очутился в жесточайшей нужде, так как его скудные средства окончательно иссякли, и обратился к Фрейлиграту и Лассалю за помощью. Оба сделали все, что могли, чтобы помочь ему, но Фрейлиграт жаловался на неделикатность приемов Лас-саля, сделавшего положение Маркса предметом обсуждения во всех пивных. Маркс был болезненно задет этим и писал 31 июля в ответ Фрейлиграту: Я предпочитаю жесточайшую нужду публичному попрошайничеству. [26]
Специально по этому случаю Фрейлиграт написал стихотворение Зоря - вдохновенный революционный гимн на мотив Марсельезы. В нем июнь противопоставлялся марту и содержался призыв к новой революции под красным знаменем. [27]
Семь лет спустя Маркс высказался приблизительно так же: Лассаль мнил себя неотразимым потому, что действовал без стеснения в одном частном деле, как будто действительно выдающийся человек способен принести в жертву такому пустяку десять лет своей жизни. Однако в этом случае память изменила Энгельсу: Neue Rheinische Zeitung до самого своего закрытия 27 сентября очень подробно освещала дело о краже шкатулки, и по ее отчетам становится ясно, что процесс имел свою неблаговидную сторону. И Маркс, как он сам упоминает в письме к Фрейлиграту, также пришел на помощь графине Гацфельдт в ее тогдашнем стесненном положении, дав ей взаймы из своих скромных средств. А когда вскоре после своего пребывания в Кельне Маркс сам впал в острую нужду, то з городе, где у него было достаточно старых друзей, он доверился наряду с Фрейлигратом и Лассалю. [28]
Из-за болезни он не смог ничего приготовить для Америки; зато ему удалось расшевелить Фрейлиграта и Пипера. [29]
Тогда он обратился к нему в последний раз. Он старался опровергнуть те упреки, которые мог бы ему сделать Фрейлиграт: Если я чем-либо перед тобой виноват, то я в любое время готов признаться в своей ошибке. Он хорошо понимает, писал Маркс, что Фрейлиграту в его теперешнем положении дело это только противно, но Фрейлиграт должен понять, что ему невозможно оставаться совершенно в стороне. [30]