Cтраница 3
Кеннеди и других президентов-демократов, то есть со стремлением к ( кшьшему равенству и всеобщему благосостоянию, а следовательно, - с усилением экономической рол и государства. Фридмен в книге Капитализм и свобода ( 1962), последняя интерпретация лишает понятие либерализм его первоначального ммсла. Хайека, кшорый, будучи крайним либералом и консерватором, тем не менее цонольно критично настроен к неоклассическим постулатам. Хайек, и частности, отвергает не только макроэкономику ( с его точки зрения, микроэкономические величины - не более чем статистические функции), но и эконометрию и вообще применение математики в экономи-чп-ком анализе. По его мнению, информация, доступная для выражения и логико-вербальной форме, составляет очень небольшую часть экономических знаний. Большая часть заключена в неявном личностном знании индивидуумов, не поддающемся формализации. Хайек, да и вся неоавстрийская школа в целом, весьма скептически и шосятся к математизированным, абстрактным моделям, составляющим не попу современной неоклассики. [31]
Таким образом, традиционная схема экономического обмена производство - потребление явно недостаточна для объяснения движения экономических ресурсов от производителей к потребителям. Процесс предложения произведенных благ возможен только в том случае, если это выгодно тому, кто производит и продает. Хайека, побуждает многих избирать такой род занятий, при котором их усилия оказываются более продуктивными и соответствующим образом окупаются. [32]
Таковы в общих чертах контуры системы конкуренции, которая основывается на прибылях и убытках и в результате действия которой каждый товар получает свою цену. Согласно Хайеку, ключевой вопрос экономического анализа состоит не в том, чтобы определить ( как это полагала вальрасовская традиция), каким образом могут логически совмещаться планы агентов на рынке, располагающих полной информацией, а в том, чтобы обдумать динамическую процедуру, которая позволяет агентам, вырабатывающим планы на основе частичных и неполных знаний, наилучшим образом использовать их ресурсы. [33]
Отсутствие рыночных цен лишает всякого обоснования экономич. Мизеса и Хайека против О. [34]
Функционирование рынка неотделимо от процесса формирова - ия, распространения и использования знания. Большая часть зна - ия, необходимого хозяйствующим субъектам, воплощена в ценах, Цоторые являются главными информационными сигналами в слож-ой системе - экономике. Система цен у Хайека - это информаци-нмо-коммуникационная сеть. [35]
Вместе с тем общим моментом для методологических р аз работе ч австрийцев по-прежнему остается критическое отношение к так HI зываемому сциентизму - перенесению методов естественных наук i исследования общественных явлений без учета принципиально ] различия между последними и явлениями физического мира. Отли чия социальной реальности от физического мира прежде всего сиг заны, как отмечал Хайек, с тем, что в социальном мире действую индивиды, преследующие свои цели, воспринимающие и оценинак щие происходящее и в зависимости от оценок изменяющие свое гк ведение. Признание этих особенностей заставляло Хайека подпер. Хсг есть некоторые основания считать, что в известной статье. [36]
Хорошо ли мы знаем выдающихся экономистов мира. Многим известны работы Смита, Рикардо, Кейиса; единицам Лигу, Вальраса, Хайека. Читая критические статьи об их теориях, мы, признаемся честно, имели смутное представление о самом предмете критики. [37]
Кейнса - общество, обеспечивающее всем гражданам материальный достаток как условие реализации позитивно понимаемой свободы, для Хайека - общество, в полной мере принявшее и оценившее значение расширенного рыночного порядка и не поддающееся искушению заняться исправлением последнего, а для религиозного мыслителя С.Н. Булгакова - христианский социализм. Причем представления о правильном социально-экономической устройстве были тесно связаны с идеей справедливости в ее специфической для данного времени и общества, а также для каждого автора трактовке. [38]
Классический либерализм защищает и такой свой принцип, как индивидуализм. Хайека, что мы называем сейчас цивилизацией. Его основной чертой является уважение к личности и убеждение, что каждый человек должен развивать присущие ему дарования. [39]
Рыночная цена потому и подразумевает справедливость, что в нее входят все оценки и предложения альтернативного характера. Не существует иной цены, которая послужила бы лучшей мерой справедливости, чем рыночная, поскольку она формируется в соответствии с подлинными отношениями нехватки, а не по каким-то решениям властей или заинтересованных групп. Отсюда вытекает и презумпция справедливости рыночной цены, объединяющей индивидуальные оценки всех продавцов и покупателей с помощью координации, а не субординации. Хайека ( 1899 - 1992), презумпция справедливости рыночной цены есть не что иное, как презумпция превосходства координации над субординацией. [40]
Хайеку, обеспечивает, во-первых, лучшую координацию знаний, рассеянных в обществе; во-вторых, более полное их использование; в-третьих, ускорение порождения новых знаний. Хайек назвал процедурой открытия, где каждый может экспериментировать с доступными знаниями, ресурсами, различными жизненными стилями. Хайека в будущее, меняющий всю картину мира. [41]
Ныступая против него, Хайек использовал свою концепцию спонтан-ишо рыночного порядка, которая в принципе исключает какое бы то ни Оыно вмешательство государства в экономическую жизнь общества. Вмес-IP г тем, Хайек в этой борьбе опирался и на свои представления о неяв-нчм знании хозяйствующих субъектов, упрекая Кейнса в том, что он переценивает возможности экономической науки, способной дать лишь ( Мнтрактное, а потому неполное знание о самых общих тенденциях экономической жизни, и оставляющей в стороне главное - практические знания хозяйствующих агентов, лежащие в основе реальных экономических процессов. Неприемлемым для Хайека оказался и подход Кейнса к явлениям рыночной экономики с позиции макроуровня. По Хайеку, данный уровень экономических зависимостей не имеет аналогов в реальной дей-пнчтельности, где все экономические решения принимаются лишь ипди - ( шлсши с учетом их субъективных оценок и предпочтений. [42]
Определяющее в нем - требование разумных оснований для принятия человеком норм морали, на которые должны опираться все практические правила. По наличию этого определяющего признака Хайек пренебрегает и критическим отношением Мил-ля к утилитаризму Бентама, объединяя обоих под шапкой правового или морального позитивизма, где господствует конструктивистская интерпретация систем права и морали, согласно которой их действенность и значение всецело зависят от воли и намерения их создателей [ 9, с. Напротив, для Хайека наш разум - такой же продукт процесса эволюционного отбора, как и мораль, а отнюдь не самостоятельная направляющая сила социокультурной эволюции. Не мыслящий человек творит и контролирует собственную культурную эволюцию, но культура и эволюция создали его разум. Наше сознание больше обязано подражанию, обычаю, традиции, чем разуму и пониманию. Усвоение правил поведения и моральных норм, регулирующих большинство ситуаций человеческого взаимодействия, - это источник, необходимое условие, а не результат личной интуиции, разума и понимания. Подчиняясь определенным ограничительным правилам поведения, люди вписываются в гигантскую, необозримую для разума и никем ие спроектированную сознательно систему институтов и традиций. [43]
Идея денационализации денег, так же как и критика Хайеком осуществлявшейся в течение многих лет политики борьбы с инфляцией it безработицей, в конечном счете является отражением его представ-нчшя о роли государства и о необходимости его подчинения интере - 1М граждан. В самой общей форме принцип участия государства в жономической жизни, согласно Хайеку, сводится к тому, что госу - i.i pCTBO должно создавать структуры, обеспечивающие людям наи - учшие условия для реализации их собственных целей. Отсюда сле - IVOT, что важны не только и не столько масштабы вмешательства как иковые, сколько направленность этого вмешательства. Поэтому, го-юря о Хайеке как о противнике активного государственного вмеша-и льства, мы должны иметь в виду, что плохим может быть не только юльшое государство, но и не выполняющее своих задач маленькое. [44]
Строгий методологический индивидуализм - напомним, что речь идет об объяснении экономических явлений через целенаправленные действия индивидов. При этом австрийская теория в отличие от Госсена и Джевонса не использует предпосылку гедонизма, т.е. не исходит из того, что все действия людей движимы желанием получить удовольствие или избежать страданий. То, что происходит в экономике, с их точки зрения, следует объяснять только как равнодействующую индивидуальных предпочтений и решений. На макроуровне, с точки зрения австрийцев ( особенно представителей так называемой ноной австрийской школы Мизеса и Хайека, см. гл. Здесь проявилась методологическая установка Менгера и его учеников на раскрытие сущности явлений, причинно-следственных связей, что хорошо сочетается с использованием предпосылки рационального индивида, и их недоверие к функциональному анализу агрегатных величин, характерному для макроэкономического подхода. [45]