Cтраница 2
Соломона до пленения Иерусалима 448 лет, а от пленения до Александра Македонского 318 лет, а от Александра до рождества Христова 333 года, а от Христова рождества до Константина 318 лет, от Константина же до Михаила сего 542 года. А от первого года царствования Михаила до первого года княжения Олега, русского князя, 29 лет, а от первого года княжения Олега, потому что он сел в Киеве, до первого года княжения Игоря 31 год, а от первого года княжения Игоря до первого года Святославова 33 года, а от первого года княжения Святослава до первого года Ярополкова 28 лет; а княжил Яро-полк 8 лет, а Владимир княжил 37 лет, а Ярослав княжил 40 лет. [16]
Вследствие этих перемен должна была перемениться и политика московская: жар к войне со шведами, охлажденный под Ригою, охладился еще более, когда в Карле X перестали видеть опасного соперника, когда усиление Яна Казимира и особенно отношения малороссийские начали грозить опасно-стию более важною. Царевича Дмитриева города, Афанасия Лаврентьевича Ордина-Нащо - кина. Ордин-Нащокин, псковский помещик, в царствование Михаила Феодоровича упоминается как участник в посольских съездах при размежевании и поправлении границ; в начале возмущения Нащокин жил в Пскове; когда гилевщики после разговора с воеводою Собакиным на дворе архиепископском начали шуметь, то из их скопу прибежали на двор к Нащокину площадной подьячий да стрелец и сказали ему: Выезжай из Пскова в свою деревню: хотят убить тебя да Федора Емельянова. Нащокин выехал в деревню, а оттуда в Москву, куда привез подробные известия о бунте. Но когда Хованский пошел под Псков, Нащокин отправился с ним: ему поручил воевода уговаривать крестьян, чтоб они обратились, из лесов вышли и жили по-прежнему. Как Нащокин исполнил свое поручение, видно из отзывов Хованского, который писал к царю о его службе, работе и раденье во всяком деле. Еще сильнее высказались усердие и способности Нащокина во время шведской войны; он сделался воеводою Царевича Дмитриева города и по удалении царя из Ливонии стал главным лицом здесь. Но, навлекши на себя прежде негодование псковских гилевщиков, как дворянин, приверженец правительства московского, теперь Нащокин возбудил против себя ненависть людей, которым не нравилось, что человек, сравнительно с ними незначительный, успел личными достоинствами возвыситься и стать на первом плане. Эти люди стали мешать ему; не посылали нужного войска, разрушали то дело, о котором хлопотал Нащокин, а хлопотал он о том, чтоб стать твердою ногою в прибалтийских областях. [17]
Соловьева охватывают период от воцарения династии Романовых в 1613 г. до второй половины 50 - х годов XVII века. Распределение материала по томам, как обычно, подчинено чисто внешним обстоятельствам и связывается по идущей от дворянской историографии традиции с жизнью и деятельностью исторических личностей: том девятый посвящен царствованию Михаила Федоровича Романова; том десятый, открывающий период царствования Алексея Михайловича, заканчивается смертью украинского гетмана Богдана Хмельницкого. [18]
По Столбовскому миру с обеих сторон условились выдавать перебежчиков, но в продолжение несколько десятков лет из уступленных Швеции русских областей перебежало в московские пределы множество народу; шведское правительство требовало их выдачи, исполнить это требование глазах московского правительства значило отдать православных христиан в люторскую веру; благочестивый царь никак не мог решиться взять на свою душу такой грех, и потому положено было выкупить перебежчиков. Часть выкупных денег, именно 20 000 рублей, была отдана в Москве шведскому агенту Нумменсу, который с ними и отправился на Псков к шведской границе. Но мы видели, как дурно смотрели на иностранцев везде в Московском государстве и особенно во Пскове. В царствование Михаила во Пскове ограничивались одними жалобами, занесенными в летопись; со времени же событий в Москве 1648 года пошла молва, что молодой царь окружен людьми недоброжелательными, что Морозов дружит немцам ко вреду русских. [19]
НЫХ С отношениями с какой-либо страной, когда автор посвящает им небольшие отдельные очерки, опять-таки ограниченные во времени несколькими годами. В целом же хронологическое изложение материала преобладает над сюжетным, что сближает труд С. М. Соловьева с некоторыми традициями дворянской историографии. С этими же традициями связано и типичное для автора пространное изложение содержания различных исторических документов, в большинстве случаев не сопровождаемое критическим анализом. Сами по себе документы, многие из которых впервые вводились С. М. Соловьевым в научный оборот, представляют большой интерес. Как и всюду в Истории России, материалы, относящиеся к характеристике внутреннего состояния общества, отнесены в девятом томе в особую главу, заключающую период царствования Михаила Федоровича и дополняющую рассказ о событиях политической истории. [20]
Один только великий князь, государь всея Руси, имел в своем распоряжении огромное количество земли, раздавая которое в поместья, он мог создать себе многочисленное войско, вполне от него зависевшее. Умножение и поддержание этого войска, доставление ему возможности быть всегда готовым становится главным интересом государства, и мы видели, какое влияние имел этот интерес на земледельческое народонаселение в конце XVI века. У людей, высших чинов были другие интересы, и после долгой и тяжелой борьбы, казалось, этим интересам их будет удовлетворение, когда Шуйский дал известную запись. Но наступила Смута: поднялись козаки; бояре были заперты в Москве, а служилые люди, дворяне и дети боярские, действовали под предводительством своих, очистили государство, прогнали Козаков. Опять они на первом плане с своим исключительным интересом, интересом поместья, и с своим нерасположением к людям, которые, и-мея большие против них выгоды, имеют несоответственные выгодам обязанности и труды. С этим интересом своим, который постоянно сталкивался с интересами людей сильных, богатых и вельможных, с этим соперничеством и нерасположением к ним служилые люди, разумеется, не могли сочувствовать их интересу, не могли поддерживать их стремления. Подле служилых людей в деле очищения государства стояли жители городов, но у этих опять были свои интересы: разгромленные в Смутное время, отбывши своих промыслишков, угнетаемые пятою деньгою, необходимою для окончательного восстановления государства, ведя постоянную борьбу с воеводами и губными старостами, защиту от которых находили в царской власти, не оставлявшей жалоб их без внимания, горожане нисколько не могли сочувствовать интересу тех чинов, к которым принадлежали их воеводы; надобно читать принадлежащее горожанину Псковское сказание о Смутном времени и о царствовании Михаила Феодоровича, чтоб узнать все нерасположение горожан к поступку бояр относительно записи, обеспечивавшей интерес боярский. [21]