Cтраница 3
Таким образом, чтобы обеспечить комфортное состояние партнеров в процессе коммуникации, необходимо знать и эффективно применять различные формы пространственной организации общения. Направление коммуникации задается гораздо более высокими содержательными уровнями человеческой деятельности - социальной принадлежностью, позициями, целями участников. [31]
Люди в процессе понимания связанного текста легко восстанавливают информацию, явно не указанную в тексте. Традиционный подход к решению этой проблемы в СЕЯ ( см., например, [ Шенк, 1975aJ) состоит в генерации из обрабатываемого предложения текста и контекста всех мыслимых умозаключений ( выводов), не указанных в явном виде в тексте. Недостаток данного подхода состоит в отсутствии механизма, направляющего выводы и ограничивающего их количество и глубину. В рассматриваемом подходе к процессу общения функции ограничителя выполняют цели участников. Понимание текста считается дог стигнутым, если каждое предложение ( возможно, через посредство умозаключений) идентифицируется с одной из целей, преследуемых участниками общения. [32]
Соссюр [ Соссюр, 1933 ] писал: Исторически факт речи всегда предшествует языку. Данное утверждение может показаться парадоксальным, так как кажется, что нельзя построить ни одного акта речи, не располагая известным набором языковых единиц и правилами их соединения, что и составляет языковую норму, которой должна следовать речевая деятельность. Однако эта норма не является такой уж обязательной для речи, так как она подкрепляется си-туативностью. Дело в том, что главенствующим в речи является не язык с его нормой, а смысл высказываний и цели участников общения. Указанное обстоятельство должно бы быть основой для систем понимания. К сожалению, в связи с недостаточной разработанностью данной концепции ( более того, она далеко не общепризнана, хотя, на наш взгляд, безусловно верна ] при разработке действующих систем приходится идти на компромисс и уделять чрезмерное внимание норме языка. [33]
Цели-системы - это стремление сохранить организацию как самостоятельное целое, т.е. сохранить равновесие, стабильность и целостность. Цели системы должны органично вписываться в цели-задания и цели-ориентации. В случаях организационной патологии цели системы могут заслонять другие цели. При этом на первый план выступают желания любой ценой сохранить организацию, невзирая на выполнение ею заданий или удовлетворение коллективных целей участников. [34]
С точки зрения внутренней оценки роли группы, наемные работники заинтересованы в квазистабильном состоянии организации, когда организация удовлетворяет их через систему текущего материального стимулирования, а перспективы достаточно легко прогнозируются. При этих условиях одновременно может формироваться система дополнительной мотивации через процедуры ротации и служебного продвижения. Очевидно, что будущие положительные проявления роста рискологических проблем предсказуемы на основе того объема информации, которым располагает данная группа. С другой стороны, влияние негативных последствий, которое для наемных работников может проявляться в различных формах ( от снижения заработной платы до сокращения рабочих мест), легко ощущается ими уже на чувственном уровне, даже в условиях ограниченной информации. Поскольку широкое распространение получили такие формы мотивации труда работников, как участие в деятельности организации ( например, за счет передачи части акций организации в собственность работников), необходимо оценивать их возможные цели через систему целей участников и совладельцев, но и в этом случае они вряд ли заинтересованы в негативном влиянии роста рискологических проблем. Особо следует отметить, что указанная группа является субъектом социокультурной среды, но в этом случае оценка приобретает внешний по отношению к организации характер. [35]
Вне этих искусственных ситуаций, где одна сторона стремится во что бы то ни стало обратить выигрыш в максимум, а другая - в минимум, такие конфликты почти не встречаются. Казалось бы, где, как не в области боевых действий должна была бы с успехом применяться теория игр. Но оказывается, что конфликтные ситуации в этой области сравнительно редко удается свести к парным играм с нулевой суммой. Схема строгого антагонизма применима, как правило, только к операциям малого масштаба, ограниченным по значению. Например, сторона А - группа самолетов, налетающих на объект, сторона В - средства противовоздушной обороны объекта; первая стремится максимизировать вероятность уничтожения объекта, вторая - ее минимизировать. Здесь схема парной игры с нулевой суммой может найти применение. Но возьмем чуть более сложный пример: две группировки боевых единиц ( типа танков, самолетов, кораблей) ведут бой. Каждая сторона стремится поразить как можно больше боевых единиц противника. В этом примере антагонизм ситуации теряет свою чистоту: она уже не сводится к парной игре с нулевой суммой. Если цели участников конфликта не прямо противоположны, а просто не совпадают, математическая модель становится много сложнее: мы уже не можем интересоваться выигрышем только одной стороны; возникает так называемая биматричная игра, где каждый из участников стремится максимизировать свой выигрыш, а не просто минимизировать выигрыш противника. [36]